Микробы астрала

(Перев. съ франц. В. М. Ѳедоровскаго)

Содержанiе статьи:
  1. I
  2. II
  3. III

I

До самаго послѣдняго времени, положительная и оффиціальная наука не безъ причины отказывается заниматься вопросомъ о душѣ и даже самой возможностью ея существованія. Основаніе для такого систематическаго воздержанія легко понять, уже потому самому, что положительная наука можетъ и должна изучать только то, что обосновано или, по крайней мѣрѣ, вѣроятно, то, что поддается воспріятію нашихъ чувствъ, что входитъ въ область опытнаго изслѣдованія; а по той причинѣ, что она наука оффиціальная, она можетъ и должна признавать только факты оффиціально освященные долгимъ опытомъ и объясненные строго положительной теоріей, которая въ свою очередь базируется на точныхъ данныхъ, тщательно провѣряемыхъ.

Слѣдовательно, вопросъ о существованіи души относится пока лишь къ метафизикѣ. Отсюда слѣдуетъ, что ученый, который, какъ человѣкъ, можетъ быть, вѣритъ въ существованіе души, не можетъ въ качествѣ ученаго даже предполагать ея существованія подъ опасеніемъ отвергнуть принципы своей науки. Ему разрѣшается на досугѣ дѣлать, подобно Круксу, Рише, Ломброзо и др. самыя разнообразныя изслѣдованія и извлекать изъ нихъ свои личныя заключенія, какія ему угодно, но онъ не имѣетъ права представлять эти заключенія какъ теорію, пока онъ не соберетъ извѣстнаго числа фактовъ, добросовѣстно изслѣдованныхъ и въ количествѣ достаточномъ для построенія единаго цѣлаго въ соотвѣтствіи съ осязаемыми и неопровержимыми данными.

Къ сожалѣнію, приходится констатировать, что значительное число ученыхъ, преимущественно среди врачей, не имѣетъ этого благоразумія, необходимаго искреннему и терпимому позитивисту, какимъ долженъ былъ-бы быть каждый истый человѣкъ науки. Ссылаясь на открытія Юнга (Ioung) и Френеля (Fresnel), и убѣжденные въ существованіи нематеріальныхъ физическихъ силъ, нѣкоторые изъ нихъ готовы тѣмъ не менѣе видѣть въ человѣкѣ только чисто физическій организмъ — арену различнаго рода вліяній, продуктомъ которыхъ является совокупность силъ, связанныхъ съ этими вліяніями, и которую называютъ мыслью, любовью, разумомъ, памятью и т. п., точно такъ-же, какъ продуктъ реакцій, происходящихъ въ электрическомъ приборѣ, называютъ электричествомъ.

Было-бы слишкомъ поспѣшно приравнять человѣка въ цѣломъ къ Вольтову столбу. Въ небольшой брошюрѣ относительно «объекта магическихъ дѣйствій»1, въ которой мы занимались исключительно изслѣдованіемъ принциповъ оккультной физики, мы настаивали на необходимости, по нашему мнѣнію существующей, — отказаться отъ устарѣвшихъ заблужденій той науки, которую называютъ физіологіей, чтобы изучить органическую физику; мы высказали тамъ гипотезу, что тѣло человѣка, но не самъ человѣкъ въ цѣломъ, должно быть приравнено къ любому самопреобразующему аппарату, къ любой паровой машинѣ. Въ сущности говоря, мы полагаемъ, что этотъ сравнительный трудъ, исполненный съ должнымъ благоразуміемъ и безпартійностью, далъ-бы возможность узрѣть въ человѣкѣ кое-что другое, помимо его тѣлесной машины, и увидѣть въ немъ иныя формы энергіи, кромѣ чисто физическихъ силъ.

Но этотъ результатъ достигъ-бы цѣли лишь въ томъ случаѣ, если-бы физіологи отказались отъ своего ненадежнаго эмпиризма ради такогологическаго и цѣннаго метода, какимъ является математика, служащая основаніемъ всѣхъ опытныхъ наукъ.

Въ противномъ случаѣ, чтобы ни дѣлали, — въ этомъ мы убѣждены, —медицина никогда не сдѣлается наукой; она будетъ простымъ наборомъ наблюденій и средствъ, она останется предоставленной самымъ узкимъ заблужденіямъ матеріализма и мистицизму, самому туманному, безъ всякой надежды когда-либо достичь истиннаго позитивизма; самый ученый, самый искренній врачъ, если только онъ будетъ руководиться одними принципами современной оффиціальной школы, весьма часто будетъ въ состояніи лѣчить лишь по вдохновенію, чутьемъ и почти наугадъ.

Оккультизмъ, который въ сущности опирается на тѣ-же самые принципы, какъ и математика2, который руководствуется философіей, находящейся съ математикой въ полномъ согласіи, представляетъ, такимъ образомъ, что-бы ни говорили невѣжды, одну изъ самыхъ совершенныхъ формъ науки, или, по выраженію Мальфати де-Монтереджіо — «Матезисъ» — лучшее изъ опредѣленій позитивизма, — который уравновѣшиваетъ неполныя, но цѣнныя утвержденія матеріализма и грандіозныя, но смутныя3 чаянія мистическаго синтетизма. Точно также, развѣ мы не видимъ, что, благодаря Оккультизму, сперва Мальфати, а потомъ доктора А. Пеладанъ и Ж. Энкоссъ (Папюсъ) сумѣли ввести строгій методъ даже въ самую медицину, эту наименѣе методическую изъ всѣхъ человѣческихъ наукъ.

Есть даже основаніе «опасаться», что этотъ методъ, столь поразительный по своей простотѣ и многочисленности возможныхъ его примѣненій, будетъ скоро признанъ оффиціально; а пока, въ ожиданіи, что сама сила вещей введетъ его въ «касту» врачей, намъ кажется своевременнымъ предложить г.г. матеріалистамъ этотъ научный очеркъ, который, быть можетъ, дастъ нѣкоторый толчекъ впередъ оффиціальному позитивизму.

 

II

Мы уже говорили въ нашемъ предшествующемъ очеркѣ «Объектъ магическихъ дѣйствій», что, какъ оптика изучаетъ въ настоящее время свѣтовыя явленія лишь въ эѳирѣ, проницающемъ всѣ тѣла, а не въ тѣлахъ, проницаемыхъ свѣтомъ, точно также придутъ къ тому, что будутъ изучать явленія, называемыя физіологическими лишь въ астральной средѣ, проницающей тѣло человѣка, а не въ самомъ осязаемомъ тѣлѣ, которое представляетъ изъ себя только извѣстный видъ субстрата явленія, скорѣе даже, чѣмъ дѣйствительная среда этого явленія. Эта идея очень древняя, такъ какъ прежде, чѣмъ сдѣлаться нашей собственностью, она задолго до этого составляла основаніе терапевтическаго метода, который Парацельсъ заимствовалъ у Грековъ, Египтянъ и даже Индусовъ, гдѣ эта идея существуетъ уже двадцать тысячъ лѣтъ. Принимаясь лѣчить больного, Парацельсъ начиналъ врачевать его душу или, скорѣе, астральное тѣло, но не тѣло физическое.

Предшествующій очеркъ имѣлъ цѣлью показать, что представленіе объ астральномъ тѣлѣ, или, если угодно, объ «астросомѣ», не заключаетъ въ себѣ ничего противнаго наукѣ, что астральное тѣло есть тѣло исключительно матеріальное и состоитъ изъ эѳиризованныхъ излученій нашего физическаго тѣла, но вслѣдствіе самаго состоянія эѳирнаго или лучистаго его астральныхъ молекулъ, дѣйствіе силъ на нихъ отличается отъ дѣйствія тѣхъ-же силъ на молекулы болѣе осязаемыхъ тѣлъ; наконецъ, заключенія, выведенныя изъ этихъ изслѣдованій, позволили намъ предложить краткій очеркъ нѣкоторыхъ явленій, изучаемыхъ оккультной наукой.

Мы попытаемся все-таки эту идею о жизненной силѣ, условіяхъ образованія и развитія астральныхъ тѣлъ, или, въ сущности говоря, исторію возникновенія души, которую мы предпринимаемъ, — сдѣлать положительной и научной. Но въ этомъ очеркѣ, въ которомъ нѣтъ ничего философскаго, и еще менѣе чего-либо религіознаго, мы не можемъ заниматься, хотя бы мимоходомъ, разсмотрѣніемъ атрибутовъ души въ томъ видѣ, въ какомъ они извѣстны по своему проявленію въ человѣкѣ; мы просто изслѣдуемъ этотъ принципъ, какъ центръ силъ; это понятіе, достаточно общее, столь-же хорошо можетъ быть, повидимому, принято наиболѣе мистически настроенными богословами, какъ и самыми убѣжденными матеріалистами-физіологами; лишь подъ этимъ названіемъ намѣрены мы произвести нашъ физическій анализъ души.

Какъ-бы то ни-было, впрочемъ, мы ничего не утверждаемъ, хотя для большаго удобства мы будемъ иногда пользоваться утвердительной формой изложенія, — мы только предлагаемъ высказанную выше мысль провѣркѣ изслѣдователей, мы указываемъ имъ тотъ путь, который, по нашему мнѣнію, можетъ привести ихъ къ нѣкоторымъ серьезнымъ выводамъ; мы предлагаемъ ихъ вниманію рядъ постулатовъ, чтобы разъяснить данный вопросъ; будущее покажетъ, были-ли мы правы. Но какова-бы ни была внутренняя цѣнность этой гипотезы, ее можно все-таки временно принять, хотя-бы для того, чтобы, опираясь на нее, попытаться построить апріорную теорію образованія души. Эта теорія, за отсутствіемъ другихъ заслугъ, по крайней мѣрѣ направитъ изслѣдованія къ достиженію опредѣленной цѣли, по пути точно указанному, черезъ отправныя точки, достаточно многочисленныя, и,такимъ образомъ, дастъ возможность избѣжать безсистемнаго колебанія современнаго эмпиризма.

Тотъ, кто будетъ точно пользоваться этой, столь желанной, теоріей, навѣрно овладѣетъ входной дверью къ нашей безпринципной физіологіи, которая держится именно на этой безпринципности, не смотря, впрочемъ, на замѣчательные, хотя и не обобщенные результаты своихъ изслѣдованій, къ которымъ она пришла за послѣдніе годы.

 

III

Помимо другихъ, весьма загадочныхъ явленій въ современномъ ученіи объ электричествѣ, есть одно, которое по своей рѣдкости и странному внѣшнему виду представляетъ исключительный интересъ; это — шарообразная молнія, или молнія въ видѣ огненнаго шара. Извѣстно живописное описаніе путешествія одного сапожника, сдѣланное Бобинэ, въ которомъ послѣдній представилъ молнію въ видѣ огненнаго шара, немного большаго человѣческой головы; этотъ шаръ вначалѣ медленно прогуливается, слегка поднявшись надъ поломъ, то приближаясь, то удаляясь, какъ комнатная собачка, и проскакивая между ногами удивленнаго сапожника; потомъ, поднявшись на высоту его головы и какъ-бы играя, аккуратно отклеиваетъ листъ бумаги, загораживающей устье заброшеннаго камина, и, направившись этимъ путемъ, преспокойно достигаетъ крыши дома, гдѣ разрывается со-страшнымъ трескомъ, разрушивъ при этомъ верхнюю часть стѣны дома. Другія описанія подтверждаютъ этотъ разсказъ сапожника относительно медленности перемѣщенія шарообразной молніи, слабой степени теплоты, ею излучаемой, и относительно ея объема, постоянно сравниваемаго съ головой ребенка или человѣка. Но до опытовъ М. Плантэ не представлялось возможнымъ предложить какую-либо теорію для объясненія этого страннаго явленія. И лишь теперь, повидимому, мы имѣемъ право высказать гипотезу.

Самыя общія выраженія, употребляемыя, чтобы характеризовать шарообразную молнію, кажутся выбранными очень удачно; и дѣйствительно, она есть ничто иное, какъ огненный шаръ. При этомъ, однако, нисколько не остерегаются той несообразности, которая заключается въ самомъ этомъ названіи. Въ самомъ дѣлѣ, какъ представить себѣ шаръ, состоящій изъ чего-то неосязаемаго, какъ напримѣръ изъ движенія, такъ какъ огонь есть именно ничто иное, какъ движеніе (?) Чтобы не втянуться въ метафизическій диспутъ, мы попытаемся представить объясненіе этихъ словъ.

Въ данныхъ условіяхъ электричество, повидимому, дѣйствуетъ такъ-же, какъ дѣйствуетъ теплота на водяные пары въ явленіяхъ диссоціаціи, вызывая быстрыя колебанія въ массѣ молекулъ тѣлъ, принимающихъ участіе въ этихъ явленіяхъ4. Слѣдовательно, когда образуется шарообразная молнія, атмосферное электричество имѣетъ постоянно огромное напряженіе, почти одинаковое во-всѣхъ точкахъ мѣста зарожденія этого явленія; если бы этихъ условій не было, то молнія блеснула-бы въ своемъ обычномъ видѣ огненной стрѣлы, направленной по линіи наименьшаго сопротивленія, отъ точки съ наивысшимъ потенціаломъ электричества къ точкѣ съ меньшимъ потенціаломъ. Но когда въ данномъ пространствѣ всѣ молекулы наэлектризованы одинаково, то никакой разрядъ невозможенъ.

Эти молекулы, какъ мы уже сказали, должны находиться въ состояніи быстраго движенія. Мы предварительно и старались подчеркнуть, что молекулярное движеніе можетъ давать иллюзію твердаго состоянія (которое находится въ зависимости отъ быстроты перемѣщенія молекулъ въ единицѣ объема), и, такимъ образомъ, можетъ позволить увидѣть тѣла, до этого времени невидимыя, потому-ли, что молекулярныя столкновенія ихъ не были достаточно часты, чтобы вызвать раскаленное состояніе, или потому, что молекулы эти были расположены такимъ образомъ, что могли пропускать свѣтовые лучи. Въ сильно наэлектризованномъ полѣ окружающая среда, въ которой быстро движутся молекулы, должна пріобрѣсти нѣкоторую притягательную силу, подобную той, которую удалось констатировать при опытахъ Фуко (Foucault) и Беккереля (Becquerel) въ магнитномъ полѣ. Ея существованiе установилъ опытнымъ путемъ и конденсаторъ, устроенный Люи Люкасомъ изъ призматическаго сосуда, наполненнаго толченой известью и зернами свинца5.

Въ томъ, что эта притягательная сила для насъ обыкновенно нечувствительна6, нѣтъ ничего удивительнаго, наши грубыя чувства непосредственно воспринимаютъ такъ мало вещей! Но она, тѣмъ не менѣе, вѣроятно, существуетъ, и лишь, благодаря ей, является возможность объяснить феноменъ шарообразной молніи.

Дѣйствительно, если мы вообразимъ точку, которая, по той или иной причинѣ, характеризовалась-бы постояннымъ повышеніемъ потенціала электричества, то въ этой точкѣ электрическія молекулы будутъ двигаться нѣсколько быстрѣе, чѣмъ въ другихъ. Эта точка сама по себѣ и въ силу создавшагося положенія останется въ состояніи равновѣсія съ окружающей средой и сдѣлается центромъ, къ которому будутъ стекаться сосѣднія молекулы, привлекаемыя этимъ весьма быстрымъ движеніемъ7. Попавшія вновь въ эту среду, скоро начнутъ вибрировать въ униссонъ съ первыми; другія присоединяются къ тѣмъ, которыя уже участвуютъ въ этомъ частичномъ движеніи, переходя, такимъ образомъ, мало по малу и постепенно въ такія молекулы, которыя составляютъ тѣла и которыя, будучи изолированы въ пространствѣ (вслѣдствіе очень большой и ощутительной притягательной силы, обусловливаемой болѣе быстрымъ молекулярнымъ движеніемъ), объединяютъ, такимъ образомъ, извѣстное число молекулъ, соотвѣтственно силѣ движенія. Всѣ эти молекулы, вибрирующія въ униссонъ въ средѣ менѣе частыхъ колебаній, соберутся въ сферическую массу, какъ это бываетъ съ звѣздными туманностями въ періодѣ ихъ сгущенія, съ каплей росы на листкѣ растенія, съ пузырьками газа въ жидкости и т.п., и скоро онѣ пріобрѣтутъ въ этой средѣ темпъ колебаній, достаточно быстрый, чтобы многочисленность ихъ взаимныхъ столкновеній могла дать мѣсто явленію накаливанія8. Но такъ какъ этотъ центръ силъ является притягивающимъ центромъ, то теплота, которая сопровождаетъ это накаливаніе, не будетъ имѣть стремленія излучаться и не сдѣлается чувствительной даже на разстояніи, весьма близкомъ отъ огненнаго шара; совершенно наоборотъ — теплота будетъ излучаться къ центру, и дѣйствіе ея присоединится къ дѣйствію электричества; молекулы, составляющія шаръ, будутъ двигаться все быстрѣе и быстрѣе, число ихъ столкновеній будетъ возрастать, накаливаніе будетъ усиливаться до тѣхъ поръ, пока быстрота ихъ перемѣщеній не сдѣлается несовмѣстимой съ ихъ собственной природой; тогда блеснетъ молнія, свѣтовой шаръ распадется, огромная масса движенія, сконцентрированнаго въ одной точкѣ, разсѣется въ окружающей средѣ, вызывая во-всѣхъ пунктахъ разрушительные разряды, которые уничтожатъ положительную наэлектризованность этой среды.

Явленіе шарообразной молніи можно сравнить еще съ явленіемъ отвердѣванія льда. Точно такъ-же, какъ капля воды сохраняетъ жидкое состояніе въ средѣ, температура которой можетъ быть гораздо ниже точки замерзанія воды, такъ и наэлектризованная точка можетъ оставаться, не разряжаясь, въ средѣ съ меньшей напряженностью потенціала. Но какъ прикосновеніе льдинки вызываетъ замерзаніе воды въ явленіи отвердѣванія, такъ и приближеніе точки, электрическое напряженіе которой выше напряженія окружающей среды или точки, вызываетъ возстановленіе равновѣсія между положительно наэлектризованнымъ центромъ и менѣе наэлектризованной средою.

Послѣ этого, можно-ли думать, что этотъ огненный шаръ является дѣйствительно твердымъ и образованнымъ изъ молекулъ, болѣе многочисленныхъ въ единицѣ объема, чѣмъ молекулы окружающей среды? Является-ли шарообразная молнія слѣдствіемъ увеличенія плотности въ зависимости отъ ускоренія движенія? Трудно отвѣтить на этотъ вопросъ, такъ какъ невозможно установить непосредственнымъ опытомъ плотность шарообразной молніи; даже и констатированіе этого факта безъ сомнѣнія немногому научило-бы насъ, сдѣлавъ, вѣроятно, жертвами весьма чувствительнаго самообмана; съ другой стороны, нельзя вывести заключенія о значительномъ перемѣщеніи воздуха, которое происходитъ во время взрыва, въ предположеніи, что это можетъ произойти, или благодаря внезапному расширенію этого воздуха, сосредоточеннаго въ огненномъ шарѣ, или вслѣдствіе увлеченія окружающаго воздуха быстрыми теченіями, возникшими подъ вліяніемъ непреодолимаго импульса, или, наконецъ, вслѣдствіе обѣихъ этихъ причинъ. Но если условія явленія въ точности таковы, какъ мы предполагаемъ, то вполнѣ можно думать, что огня въ шарѣ нѣтъ, а есть лишь ускореніе движенія молекулъ, и отнюдь не ощущеніе матеріи. Притягательная сила электрическаго и магнитнаго поля есть только кажущаяся и происходитъ лишь отъ большей плотности наэлектризованной или намагниченной среды; высказавъ гипотезу о томъ, что предполагаемая плотность шарообразной молніи есть ни что иное, какъ притягательная сила электрическаго поля, мы, однако, не имѣемъ никакого основанія думать, что эта сила болѣе реальна, чѣмъ сила притяженія, тѣмъ болѣе, что мы не вполнѣ ясно понимаемъ, какимъ образомъ воздухъ, дѣйствительно уплотненный, или только сильно сжатый, сможетъ оставаться въ этомъ состояніи въ то самое время, какъ онъ сдѣлается достаточно теплымъ, чтобы воспламениться, такъ какъ даже при обыкновенной температурѣ воздухъ есть газъ; наконецъ, эта болѣе значительная плотность совершенно не объясняетъ восходящаго движенія, которое такъ часто наблюдается у шарообразныхъ молній. По нашему мнѣнію, плотность ихъ должна быть одинакова съ плотностью воздуха, въ которомъ онѣ зарождаются. Вѣдь, большая часть молекулъ проходитъ данную точку въ единицу времени, но этого не бываетъ, однако, по отношенію къ единицѣ объема.

Марій Декреспъ

(Продолженіе слѣдуетъ)

1 См. журналъ «Изида», 1910 г. №№ 2, 3, 4. (Прим. перев.).

2 См. Ученіе Пиөагора, труды Мальфати де-Монтереджіо, Вронскаго, Элифаса Леви и Папюса, особенно Каббалу и Таро послѣдняго.

3 Смутныя — какъ трудно постигаемыя, по причинѣ самаго величія ихъ.

4 См. труды Бертело и Сентъ-Клэръ-Дювилля.

5 Louis Lucas — «Chimie nouvelle».

6 Столь общеизвѣстное ощущеніе, какъ ощущеніе паутины, могло-бы дать хорошее представленіе объ этомъ явленіи.

7 Онѣ не могутъ быть оттолкнуты въ данномъ случаѣ потому, что являются отрицательными по отношенію къ центру наиболѣе быстраго движенія; полюсы-же разноименные, какъ извѣстно, притягиваются. Если-бы разность молекулярныхъ скоростей (или потенціаловъ) была болѣе значительна, то, въ этомъ случаѣ, произошелъ-бы разрядъ электричества.

8 Бываетъ моментъ, когда шарообразная молнія существуетъ уже вполнѣ сформировавшейся, но еще невидимой. Нужно добиться констатированія этого факта опытнымъ путемъ; мы предприняли этотъ трудъ пять или шесть лѣтъ тому назадъ, но были вынуждены отказаться отъ этихъ изслѣдованій, прежде чѣмъ достигли результатовъ, достаточно убѣдительныхъ.


Со-слѣдующаго номера начнется рядъ статей по Практической дивинаціи, то есть изложеніе способовъ гаданія, примѣнявшихся въ древности и средніе вѣка, и употребляемыхъ въ настоящее, время.


Назад к содержанию номера

Оцѣните статью
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Подѣлиться с друзьями
Журналъ "Изида"
Добавить комментарий

Отправляя данную форму вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности сайта