О тайнахъ мiра (статья составленная по Эдгару По)

No mèprizes jamais les enseignement des poètes, si vous voulez connaitre et pratiquer la science èternelle des mages. (Papus. – «Magie Pratique»)

Оккультизмъ есть наука о скрытыхъ силахъ природы и о скрытыхъ сторонахъ нашей жизни. Но впереди науки часто идутъ поэты.

Благодаря вдохновенiю индуктивному познанiю имъ удается приподнять завѣсу надъ тайнами, о которыхъ еще и не подозрѣваютъ ученые.

Пусть догадки ихъ неполны и иногда неточны. Когда молнiя на мгновенiе освѣтитъ ночную темь, то вы менѣе разсмотрите пейзажъ, чѣмъ при постоянномъ свѣтѣ фонарей, но пока терпѣливые труженики науки еще не освѣтили тайнъ мiра, поэзiя можетъ дать намъ цѣнныя указанiя.

Въ настоящемъ краткомъ очеркѣ мы хотимъ указать на предположенiе объ этихъ тайнахъ знаменитаго американскаго поэта Эдгара По жившаго въ первой половинѣ XIX столѣтiя.

Bъ высшей степени нервный и сенситивный, и идеалистъ по духу, По отличался меланхолическимъ настроенiемъ и постоянно искалъ проникновенiя въ тайны мiра и загробной жизни. Благодаря необычной чуткости своей натуры онъ съ одной стороны находилъ чувство во-всей природѣ и даже въ неодушевленныхъ предметахъ, а съ другой – постоянно ощущалъ около себя вѣянiе крыльевъ духовъ умершихъ.

Обладая поразительной способностью къ математическому анализу и сильнѣйшимъ воображенiемъ, онъ въ своихъ фантастическихъ разсказахъ такъ поражалъ читателя логическимъ до мельчайшихъ деталей изложенiемъ фактовъ и въ то-же время такъ окутывалъ его грустно-таинственнымъ настроенiемъ, что самыя фантастическiя сцены и предположенiя принимали въ глазахъ читателя реальный и иногда даже почти научный характеръ.

При этомъ, нѣкоторыя фантазiи Эдгара По находятъ полное подтвержденiе въ доктринахъ Оккультизма, хотя онъ вовсе не былъ знакомъ съ послѣднимъ.

Въ разсказѣ «The power of words» духи умершихъ людей Агафосъ и Ойносъ говорятъ въ эөирномъ пространствѣ о тайнахъ мiрозданiя.

Богъ, говоритъ Агафосъ, только вначалѣ создалъ матерiю. (Согласно автору «Свѣтъ Египта», матерiя есть отрицательный полюсъ духа, или иначе говоря поляризацiя и конденсацiя духа). Все дальнѣйшее творенiе представляется безпрерывнымъ видоизмѣненiемъ (трансформацiей) матерiи подъ влiянiемъ реагирующихъ въ ней силъ.

Каждое движенiе, каждое слово, каждая мысль реагируютъ на мipъ, способствуя трансформацiи и стало быть творенiю новыхъ формъ.

Когда человѣкъ дѣлаетъ жестъ рукой, то онъ приводитъ воздухъ въ движенiе и это движенiе или вибрацiя, безконечно распространяется по всей землѣ реагируя и на воздушные слои и на всѣ предметы.

То-же правило приложимо и къ эөиру, но здѣсь оно имѣетъ еще болѣе обширную область дѣйствiя.

Эөиръ проникаетъ весь мiръ, считая въ немъ землю, планеты и звѣзды, и каждая его вибрацiя распространяется по-всему мipy и воздѣйствуетъ на него.

Такимъ образомъ, творенiе совершается черезъ движенiе и посредствующимъ факторомъ творенiя служитъ эөиръ. Но источникомъ движенiя служитъ мысль, а источникъ мысли есть Богъ.

Человѣческое слово, служа выраженiемъ Его воли, обладаетъ творческой способностью.

При этомъ, указывая Ойносу на яркую и страшную звѣзду, на которой вулканы изрыгаютъ пламя среди прекрасныхъ луговъ, — Агафосъ восклицаетъ: «Смотри, триста лѣтъ тому назадъ, лежа у ногъ моей возлюбленной, ломая руки и проливая слезы, я моими страстными рѣчами вызвалъ къ жизни эту звѣзду. Цвѣты на ея лугахъ это самыя нѣжныя и дорогiя мои мечты, а ея огненные вулканы — это страсти моего бурнаго сердца».

Эөиръ, о которомъ говоритъ По, въ Оккультизмѣ coотвѣтствуетъ астралу, проникающему весь мiръ и принципомъ котораго служитъ энергiя или сила.

Духъ или элементъ его мысли реагируетъ на астралъ и черезъ него реализуется въ матерiи, т. е. на землѣ.

Чувства и желанiя человѣка воплощаются въ астралѣ и такимъ образомъ человѣкъ творитъ. При этомъ, наиболѣе сильнымъ орудiемъ человѣка для воздействiя на астралъ является Слово, когда оно служитъ выраженiемъ конденсированной воли.

Замѣтимъ, что и согласно Библiи, Богъ все сотворилъ своимъ словомъ (и сказалъ Богъ «да будетъ свѣтъ и бысть свѣтъ и пр.».

Слово — есть второе лицо Св. Троицы (Въ началѣ бѣ Слово и Слово бѣ Богу и Богъ бѣ Слово) и черезъ него Богъ и сотворилъ мiръ.


Въ другомъ разговорѣ между духами людей «The conversation of Eiros and Charmion», По повѣствуетъ о концѣ нашего земного мiра, и хотя я не встрѣчалъ соотвѣтствующихъ указанiй у оккультистовъ, но фантазiя По, сама-по-себѣ, является въ высшей степени интересной.

Ейросъ, который былъ еще на землѣ въ ея послѣднiе дни разсказываетъ слѣдующее:

Гибель нашей планеты произошла отъ ея столкновенiя съ кометой, хотя никто изъ людей не ожидалъ этого. Дѣйствительно орбиты всѣхъ кометъ были уже точно вычислены, затѣмъ было извѣстно, что будучи составлены главнымъ образомъ изъ газовъ — кометы обладаютъ ничтожной плотностью, и что иныя изъ нихъ проходили черезъ спутниковъ Юпитера, безо-всякаго вреда для послѣднихъ.

Тѣмъ не менѣе извѣстiе о появленiи новой кометы вызвало на землѣ большую сенсацiю. Ученые немедленно занялись опредѣленiемъ ея орбиты и установили, что въ периферiи она должна cтолкнуться съ землею.

Это открытiе поразило и взволновало все человѣчество. Даже невѣжды преклонились передъ наукой и искали знанiя.

Ученые-же забыли о тщеславiи и о поддержанiи популярных тeopiй; всей душой они стремились только къ познанiю истины.

Результаты астрологическихъ изслѣдованiй нѣсколько успокоили человѣчество; дѣйствительно было доказано, что по плотности ядро кометы уступало даже самой рѣдкой атмосферѣ и потому ожидали, что земля пройдетъ черезъ нея безо-всякихъ дурныхъ послѣдствiй. Къ тому-же теологи доказывали, что согласно пророчествамъ мiръ долженъ погибнуть отъ огня, а планеты, какъ извѣстно, не огненнаго состава.

Комета между тѣмъ уже ясно виднѣлась на горизонтѣ и медленно увеличивалась въ объемѣ приближаясь къ землѣ.

Не смотря на заключенiя ученыхъ, даже самые храбрые люди испытывали безсознательный ужасъ, взирая на нее. Ужасъ этотъ состоялъ въ полной новизнѣ ощущенiя, ибо доселѣ подобнаго ему еще не было въ мiрѣ.

Какъ огненный плющъ раскидывалась комета но горизонту и словно кошмаромъ угнетала умы людей.

Но вотъ земля вошла въ сферу влiянiя кометы. Прошелъ день, а мiръ не только не погибъ, но люди испытывали необычайную легкость и эластичность организма и бодрость и ясность мысли.

Въ растительномъ царствѣ на землѣ также обнаружилось усиленiе жизни и невиданная роскошь формы и яркость цвѣта.

Люди стали успокаиваться, но прошелъ еще день и первое ощущенiе боли снова ужасомъ поразило человѣчество.

Въ груди чувствовалась какъ-бы давленiе легкихъ, и кожа вызывала страданiя невыносимой сухостью.

Было очевидно, что комета измѣнила характеръ земной атмосферы, и всѣ старанiя ученыхъ сосредоточились на выясненiи этого вопроса. Результатъ ихъ трудовъ, какъ молнiя, поразилъ сердца людей.

Какъ извѣстно воздухъ состоитъ изъ 21 части кислорода на 79 частей азота. Кислородъ есть принципъ горѣнiя, жара и жизни, тогда какъ азотъ нейтрализуетъ и удерживаетъ его.

Увеличенiе въ атмосферѣ пропорцiи кислорода должно было произвести въ людяхъ именно то возбужденie жизненности, которое они сначала испытали при сближенiи съ кометой. Но, что будетъ въ случаѣ полнаго извлеченiя изъ воздуха азота. Самовозгоранiе всей атмосферы и погибель мipa въ oгнѣ, согласно самымъ ужаснымъ пророчествамъ священныхъ книгъ.

Прошелъ еще день и послѣдняя надежда миновала. Атмосфера быстро мѣнялась, и кровь бѣшено билась въ жилахъ людей, подобно горному потоку среди тѣснинъ.

Люди въ безумiи простирали руки къ небу, трепеща всѣмъ тѣломъ и испуская дикiе крики. Но ядро кометы уже надвигалось на землю. Свѣтъ, какъ-бы отблескъ огня, проникъ всюду. Страшный шумъ взрыва наполнилъ мiровое пространство и вся земная атмосфера разомъ воспламенившись поднялась къ звѣздамъ мирiадами пламенныхъ языковъ и окутала землю моремъ огня.


Въ разсказѣ «The colloquy of Monos and Una» (это духи мужа и жены). Моносъ подробно разсказываетъ о своихъ ощущенiяхъ послѣ смерти.

Смерть его наступила сначала въ видѣ оцѣпенѣнiя, которое однако не было вовсе лишено сознанiя.

Дыханiе прекратилось, пульсъ не бился, сердце остановилось.

Волевая способность не пропала, но была безсильной. Чувства тѣла обострились, но смѣшивались между собой. Вкусъ и обонянiе смѣшались въ одно ненормальное чувство. Розовая вода, которой Уна смочила ему губы, вызвала въ немъ ощущенie запаха фантастическихъ цвѣтовъ. Безкровные и прозрачные вѣки, хотя и были опущены, не вполнѣ мѣшали зрѣнiю. Но, вслѣдствiе безсилiя воли, глазные яблоки не могли двигаться и отражали только предметы находящiеся въ сферѣ падающихъ на нихъ лучей. При этомь лучи падающiе прямо на глазъ отражали предметы какъ обыкновенно, но лучи падающiе сбоку, въ уголъ глаза ощущались въ видѣ звуковь. Свѣтлые предметы и округлыя очертанiя производили впечатлѣнiе прiятныхъ и гармоническихъ звуковъ, а темный цвѣтъ и углы — дисгармоническихъ звуковъ.

Слухъ, самъ-по-себѣ, передавалъ звуки даже съ большей точностью и остротой ощущенiя, чѣмъ обыкновенно.

Ощущенiя осязанiя сказывались медленно, но долго сохранялись и выражались въ чувствѣ физическаго удовольствiя.

Всѣ ощущенiя носили только чувственный, матерiальный характеръ, такъ какъ угасшее coзнанiе не перерабатывало ихъ въ чувства или мысли. Такъ рыданiя Уны отчетливо отдавались вь ушахъ покойнаго Моноса, но ощущались только, какъ нѣжные музыкальные звуки и не давали ему никакого представленiя о грусти и траурѣ, а горячiя и тяжелыя слезы Уны, падая на его тѣло, наполняли послѣднее ощущенiемъ невыразимаго физическаго счастья.

Въ этомь отсутствiи сознанiя и была настоящая смерть.

Моноса завернули въ саванъ. Темныя фигуры людей, хлопочущихъ вокругъ него, проходя передъ нимъ дѣйствовали на его зрѣнiе и казались ему только формами, но проходя сбоку отъ него ощущались имъ какъ дикiе и тяжелые крики и стоны. Только Уна въ бѣломъ платьѣ вызывала въ немъ ощущенiе мелодической музыки. Когда Уна сѣвъ на постель, гдѣ лежало тѣло Моноса, прижалась губами къ его лбу, въ немъ пробудилось нѣчто близкое къ чувству и сознанiю. Но это нѣчто не удержалось въ безжизненномъ сердцѣ и было скорѣе тѣнью, чѣмъ дѣйствительностью.

День кончился, наступила ночь. Темнота угнетала Моноса, подобно отдаленному глухому гулу, но внесенныя лампы и свѣчи производили впечатлѣнiе монотонной мелодiи.

Но вотъ изъ хаоса обыденныхъ пяти чувствъ неожиданно возникло шестое, о которомъ трудно дать понятiе человѣку. Это было ощущенiе времени. Въ головѣ и даже во-всемъ тѣлѣ какъ-бы двигался маятникъ, отмѣчавшiй каждую секунду и каждый моментъ. Моносъ ясно слышалъ тиканiе нѣсколькихъ часовъ, находящихся въ той-же комнатѣ, и безсознательно сравнивая ихъ съ своимъ внутреннимъ маятникомъ замѣчалъ малѣйшiя неправильности въ ихъ движенiи.

Это чувство времени существовало въ Моносѣ независимо отъ его воли и oтъ какихъ-бы то ни было явленiй, служащихъ человѣку для сознаванiя времени, и его безпрерывное функцiонированiе доставляло Моносу величайшее физическое удовольствiе.

Прошла полночь, наступило утро. Тѣло Моноса уложили въ гробъ. Всѣ ощущенiя его, становились слабѣе. Наконецъ, какъ-бы глухой электрическiй ударъ пробѣжалъ по всему его тѣлу и всѣ ощущенiя исчезли. Тѣло начало разлагаться, и въ немъ оставались лишь чувство времени и сознанiе своей предметности, т.е. того, что тѣло его представляетъ отдѣльный и единый предметъ.

Однако, угасшее сознанiе отчасти еще замѣнялось летаргической интуитивностью. Какъ спящiй иногда чувствуетъ присутствiе наклонившагося надъ нимъ лица, такъ и Моносъ еще чувствовалъ, что Уна сидитъ возлѣ него.

Онъ чувствовалъ также, хотя и слабо, работу разложенiя его тѣла. Но вотъ гробъ вынесли, уставили на дроги, отвезли на кладбище и, опустивъ въ могилу, засыпали землей. Все это хотя и глухо, но чувствовалось Моносомъ.

Bъ могилѣ дни проходили за днями и душа неизмѣнно отмѣчала каждую секунду безъ усилiя и безъ цѣли.

Прошелъ годъ. Сознанiе своего существованiя или предметности становилось все слабѣе и, наконецъ, потонуло въ сознанiи просто мѣста. Узкое пространство окружающее тѣло становилось какъ-бы самимъ тѣломъ.

Наконецъ, подобно тому, какъ спящаго поражаетъ внесенный въ комнату свѣтъ, но не пробудивъ его окончательно, снова оставляетъ въ области сна, такъ и къ Моносу на минуту проникъ единственный свѣтъ, могущiй повлiять на него — свѣтъ истинной и вѣрной любви: у могилы, въ которой онъ лежалъ, работали люди, они раскопали ее и на кости Моноса опустился гробъ Уны.

Но этотъ проблескъ скоро угасъ и снова все погрузилось въ темноту.

Прошли года. Прахъ вернулся въ прахъ.

Сознанiе существованiя окончательно исчезло и въ томь, что было тѣломъ и, что уже не имѣло формы безгранично и непрерывно царствовали Время и Пространство.


Таковъ этотъ удивительный разсказъ По, который мы сочли нелишнимъ привести здѣсь, хотя онъ и не соотвѣтствуетъ ученiю оккультиствовъ.

Согласно Оккультизму, послѣ смерти душа человѣка (или говоря точнѣе духъ и душа) могутъ оставаться въ тѣлѣ или съ тѣломъ нѣкоторое время посмертная летаргiя душъ людей чувственныхъ и матерiальныхъ) и даже цѣлые годы (души самоубiйцъ), но въ концѣ концовъ духъ — душа и астросомъ (астральное тѣло) поднимаются въ астралъ; затѣмъ послѣ процесса очищенiя и второй смерти духъ возвращается на землю для новаго воплощенiя или поднимается въ высшiя духовныя сферы.

Въ тѣлѣ покойника окончательно остаются только «Джива» (жизненная сила) и нисшiя части астросома, которыя со временемъ безслѣдно разлагаются, какъ тѣло.

Итакъ, предположенiя По могутъ быть справедливы относительно ощущений тѣла въ первое время послѣ смерти, но мы думаемъ, что онъ ошибается, говоря:

  • что душа безконечно остается въ мертвомъ тѣлѣ;
  • что душа окончательно теряетъ сознанiе и сохраняетъ лишь чувства времени и пространства.

Въ разсказахъ Морелля и Лигея, По говоритъ о новомъ воплощенiи на землѣ душъ умершихъ

Морелля умираетъ, давая жизнь дѣвочкѣ, но духъ ея одновременно воплощается въ ея-же ребенкѣ.

Лигея, горячо любящая своего мужа и глубоко любимая имъ, умираетъ, несмотря на страстное желанiе жить. Мужъ ея женится на другой, на леди Ровенѣ, но онъ не любитъ ея и постояно думаетъ о Лигеѣ.

И вотъ духъ Лигеи преслѣдуетъ и истощаетъ Ровену и, наконецъ, доводитъ ее до смерти.

Когда тѣло Ровены уже лежитъ на смертномъ одрѣ, въ комнатѣ, гдѣ нѣтъ никого кромѣ ея мужа, духъ Лигеи входитъ въ это тѣло и старается оживить его. Мы не знаемъ борется-ли Лигея съ духомъ Ровены, или только со смертью, но сцены этой борьбы производятъ въ описанiи По потрясающее впечатлѣнiе.

Нѣсколько разъ мужъ Ровены замѣчаетъ какъ-бы признаки жизни въ ея тѣлѣ: дыханiе, румянецъ, пульсъ, — даже движенiя и стоны.

Онъ употребляетъ всѣ усилiя, чтобы поддержать и раздуть эту искру жизни, но скоро она потухаетъ и тѣло Ровены снова коченѣетъ, при чемъ маска смерти еще явственнѣе ложится на ея лицо.

Наконецъ, въ ужасѣ и изнеможенiи онъ бросается на кресло и только слѣдитъ за перипетiями фантастической драмы.

Борьба тѣла со-смертыо между тѣмъ упорно продолжается и, наконецъ, фигура закутанная въ саванъ встаетъ съ кровати. Но къ изумленiю мужа она стала какъ-бы выше чѣмъ была Ровена. Саванъ спадаетъ, и по плечамъ бывшей подъ нимъ женщины разсыпаются не золотистыя кудри Ровены, а черныя косы Лигеи. Эти два разсказа въ главныхъ чертахъ согласны съ ученiемъ Оккультизма. Дѣйствительно Оккультизмъ признаетъ, какъ повторное воплощенiе душъ въ видѣ младенцевъ, такъ и возможность захвата чужого тѣла, особенно въ моментъ потрясенiя человѣка, во-время обморока, и даже во-время посмертной летаргiи, нѣкоторыми существами астрала.

Прибавимъ, однако, что по-мнѣнiю оккультистовъ на это способны только злые духи. Въ разсказѣ «Лигея» факторомъ ея чудесного возвращенiя на землю является воля, какъ это мы видимъ изъ ея словъ передъ смертью: «О, Богъ! О, божественный Отецъ! Развѣ мы не часть отъ Тебя самого? Кто знаетъ тайны воли и ея силы? Если человѣкъ уступаетъ смерти, то только вслѣдствiе слабости своей воли!»

Въ этомъ отношенiи По вполнѣ сходится съ оккультистами, которые тоже учатъ, что воля чудеса творитъ.

С. Тухолка


Назад к содержанию номера

Оцѣните статью
( Пока оценок нет )
Подѣлиться с друзьями
Журналъ "Изида"
Добавить комментарий

Отправляя данную форму вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности сайта