Преступленiе Уатэ. Разсказъ

Посв. бар. А. С. Розенъ.

Всѣ мы ученики Рихотепа, великаго жреца трижды мудрой богини Исетъ, живущiе при ея храмѣ въ Мемфисѣ, знали Уатэ, любимаго ученика стараго Рихотепа.

Но я любилъ его болѣе другихъ за его неизмѣнно веселый нравъ, за его красоту, подобную красотѣ древнихъ изображенiй и болѣе всего за его стремленiе къ познанiю вѣчныхъ законовъ, управляющихъ жизнью вселенной.

И вотъ теперь, когда его имя стало позоромъ для всѣхъ живущихъ и дымный свѣтъ костра кровавымъ отсвѣтомъ упалъ на лицо его души, навсегда уничтоживъ ея надежду возвратиться къ радости земной жизни, я хочу разсказать то, что извѣстно мнѣ о его преступленiи.

Послѣ его смерти толстый Оманъ, начальникъ тюрьмы, передалъ мнѣ два небольшiе свитка исписанныхъ его рукой и прочтя ихъ знаки, я понялъ, что долженъ разсказать о томъ, что онъ самъ считалъ своимъ преступленiемъ и о чемъ не знали или не хотѣли знать тѣ, что осудили его на позорную смерть, навсегда предавъ имя Уатэ проклятiю и позору.

Вотъ, что писалъ онъ наканунѣ своей смерти:

I

То, что вверху, подобно тому, что внизу.

То, что внизу, подобно тому, что вверху.

И вѣчная борьба происходитъ между

высшимъ и нисшимъ, такъ какъ оба они желаютъ облечься тѣломъ, получивъ его какъ награду за одержанную побѣду, ибо состоянiе человѣческое есть честолюбивое стремленiе низшаго и прославляется славою высшаго, какъ достойное его.

Такова мудрость, скрытая въ тайнѣ.

Завтра лицо мое поблѣднѣетъ, какъ гаснущiй мѣсяцъ и имя мое покроется вѣчнымъ позоромъ, но лишь тебѣ, мой Нефертъ, хочу я разсказать о томъ, что поистинѣ было моимъ преступленiемъ.

Ты знаешь, какъ велика была наша печаль, когда братья далекой страны, что лежитъ на востокъ отъ Элама, призвали къ себѣ учителя и онъ, покорный власти мудрѣйшихъ, покинулъ Мемфисъ.

Видя мою печаль Ахаретъ, замѣнившiй учителя на время его отсутствiя, приказалъ мнѣ отправиться въ Өивы съ посланiемъ къ живущимъ тамъ братьямъ.

И, дѣйствительно, переходя изъ города въ городъ, останавливаясь, то въ закопченной деревенской гостинницѣ съ засаленными стѣнами и висящей на крюкахъ сушеной рыбой и лукомъ, то въ бѣдной хижинѣ землепашца, прислушиваясь къ разговорамъ случайныхъ спутниковъ, я видѣлъ, что жизнь всюду идетъ однимъ и тѣмъ же путемъ и моя тоска исчезла подобно ночной тѣни передъ сiянiемъ золотой ладьи безсмертнаго Ра.

Я опять понялъ, что жизнь вѣчно прекрасна и что въ ней человѣкъ научается находить свою силу и мудрость. И пусть печаль сторожитъ у каждой запертой двери, все же я видѣлъ, что душа человѣка неизмѣнно собираетъ малѣйшiя частицы счастья, подобно пчеламъ неутомимо наполняющимъ медомъ свой улей.

II

Придя въ Өивы, я передалъ братьямъ свитки и по желанiю Пентоирита остался тамъ еще на нѣкоторое время для отдыха послѣ утомительнаго пути.

И это погубило меня.

Однажды, когда я шелъ на берегъ Великой рѣки, чтобы тамъ въ тишинѣ совершить омовенiе и принести Аммуну обычную молитву за уходящiй день, я встрѣтилъ ту, чьи руки были, какъ цвѣты лотоса и чьи глаза были прекраснѣе драгоцѣнныхъ камней, что привозятъ изъ далекой страны Нутъ для самаго фараона, да будутъ съ нимъ жизнь, счастье и сила.

Я увидѣлъ ее въ толпѣ рабынь, идущей къ дому послѣ купанья и, опустивъ глаза, почувствовалъ, какъ кровь горячей волной окрасила мои щеки.

Когда я поднялъ глаза, она уже скрылась за поворотомъ и напрасно мой слухъ ревниво искалъ ея голосъ среди столь же молодыхъ и веселыхъ голосовъ ея спутницъ.

Скоро я узналъ, что ее зовутъ Хаитъ и что она единственная дочь Торсофора, начальника царскихъ тѣлохранителей. Мнѣ не трудно было добиться расположенiя стараго воина, предсказавъ ему почести и славу, что ожидали его при дворѣ великаго Хуфу, да будутъ съ нимъ жизнь, счастье и сила и скоро я уже могъ повѣдать о своей страсти прекрасной Хаитъ и просилъ ее облегчить мою участь.

III

Увы, въ отвѣтъ на мои слова прекрасная Хаитъ назвала другое имя, которое подобно удару меча глубоко ранило мое сердце и подобно стѣнѣ отдѣлило меня отъ прекрасной дочери Торсофора.

Уже давно сiяющiй челнъ великаго Ра погрузился въ темныя воды Хапи, а я все еще сидѣлъ, склоненный подъ тяжестью отчаянiя. Вотъ вдали проплыла запоздалая лодка и женскiй голосъ запѣлъ подъ звуки арфы:

Ты слышишь голоса птицъ

Уже наступило утро.

Гармахисъ встаетъ съ пурпуроваго ложа

И надъ рѣкою туманъ

Разбѣгается въ обѣ стороны.

Ужели, милая, я долженъ тебя покинуть

Когда такъ нѣжны объятiя

Любящихъ рукъ?..

но лодка скоро скрылась въ туманѣ.

И въ этотъ голосъ пришли они, – темные духи, неся съ собою ужасъ паденiя. Это ихъ темная власть вызвала блѣдный призракъ прекрасной Хаитъ, на мигъ возникшiй среди тумана.

Я видѣлъ ее нѣжной и любящей и я видѣлъ, какъ она протянула ко мнѣ свои руки, шепча:

..такъ нѣжны объятiя

любяшихъ рукъ ..

Но призракъ исчезъ и только они кружились, во мракѣ шепча «мужайся, мужайся, лишь смѣлыхъ ожидаетъ награда. Будь же имъ и прекрасная Хаитъ станетъ твоею»…

IV

Безсильный бросился я на свое ложе, но они не уходили. Подобно коршунамъ, что завидѣли въ пустынѣ упавшаго коня, кружились они въ темнотѣ и, наконецъ, обезсиленный я уступилъ ихъ желанiю.

Было уже много времени, когда я поднялся съ своего ложа и, снявъ одежду, очертилъ кругъ. Я вошелъ въ него и, привѣтствуя четыре великихъ вѣтра, сталъ одно за другимъ говорить священныя слова заклинанiй. Съ каждымъ движенiемъ силы возвращались ко мнѣ и съ каждымъ словомъ все тѣснѣе сдвигался невидимый кругъ духовъ такъ, что иногда мнѣ казалось: я чувствую прикосновенiя ихъ призрачныхъ тѣлъ.

Осталось лишь одно послѣднее слово, одно послѣднее движенiе, когда внезапно во мракѣ огненнымъ пятномъ засвѣтилось лицо мудраго Рихотепа. Гнѣвное и изумленное колебалось оно передо мной и я видѣлъ, что губы учителя сложились въ презрительную усмѣшку.

«Скорѣе… скорѣе…» шептали они.

Внезапно мою грудь обожгла острая боль и обезумѣвъ отъ ужаса, почти теряя сознанiе, я произнесъ послѣднее слово и мои руки, повинуясь приказу, раскрыли объятiя темному царству невоплощенныхъ.

Словно тонкая ткань разорвалась вокругъ меня, и какъ сквозь сонъ, увидѣлъ я свое тѣло, неподвижно лежащимъ на каменныхъ плитахъ, съ руками распростертыми въ формѣ креста.

V

Но не долго медлилъ я, покинувъ свое тѣло и оставивъ жилище, направился туда, гдѣ уныло тянулись песчаные холмы страны Пунитъ.

Я зналъ, что его зовутъ Унасъ и что онъ сражается въ рядахъ безстрашныхъ воиновъ фараона. Да будутъ съ нимъ жизнь, счастье и сила противъ дикой орды кровожадныхъ и дикихъ хити съ желтыми волосами!

Тебѣ, о Нефертъ, никогда не покидавшему своего тѣла, трудно понять, какими видятъ духи насъ воплощенныхъ. Твоя душа, какъ и души всѣхъ живущихъ, коснувшись тѣла, забыла объ этомъ.

Подобны неяснымъ призракамъ, скользятъ передъ ними очертанiя нашихъ тѣлъ, деревьевъ и зданiй и души людей и животныхъ искрятся, словно драгоцѣнные камни, простирая вокругъ себя дрожащiя тонкiя разнонвѣтныя нити желанiй.

Быстро проносились мимо меня очертанiя городовъ и селенiй и скоро вдали я увидѣлъ шатры лагеря непобѣдимаго Хуфу. Да будутъ съ нимъ жизнь, счастье и сила!

Я видѣлъ двухъ воиновъ, стоящихъ передъ шатромъ сотника. Они крѣпко держали связаннаго человѣка и я видѣлъ, какъ къ нимъ вышелъ сотникъ и сталъ о чемъ то спрашивать плѣнника. Его душа загорѣлась желанiемъ и ея широкiя, золотистыя нити властно обвились вокругъ дрожащей, испуганной души связаннаго человѣка, сiянiе которой колебалось, задуваемое отвратительнымъ демономъ, стоявшимъ рядомъ и хохотавшимъ надъ этой забавой.

Но я не могъ медлить и, покинувъ ихъ, скоро нашелъ шатеръ, гдѣ на шкурѣ быка лежалъ тотъ, кого искала моя рука, вооруженная ненавистью.

Въ его сердцѣ яркимъ огнемъ сверкала любовь и мой взглядъ невольно коснулся короткаго меча, что лежалъ у его ложа. Но нѣтъ, я не могъ убить его. Я не могъ пролить его кровь, пронизанную огнемъ любви къ прекрасной Хаитъ, но въ этотъ мигъ я болѣе всего ненавидѣлъ его, быть можетъ, не разъ приникавшаго своими губами къ ея устамъ.

VI 

Ты знаешь с славной побѣдѣ великаго Хуфу, Да будутъ съ нимъ жизнь счастье и сила надъ дикими племенами Хити. Могучiй Тотъ внезапно расширивъ свое лицо закрылъ имъ свѣтозарнаго Ра и наши враги въ ужасѣ бѣжали, преслѣдуемые воинами, избивавшими бѣгущихъ.

Ты вѣрно не разъ читалъ великолѣпный гимнъ Тоту, вырѣзанный по приказанiю фараона, да будутъ съ нимъ жизнь, счастье и сила, на стѣнахъ храма въ Галикарнасѣ въ благадарность за одержанную побѣду.

Едва труба возвѣестила начало битвы, Унасъ поспѣшно выбѣжалъ изъ шатра, чтобы во главѣ своего отряда бросится въ ряды наступавшихъ Хити.

О, эта радость битвы, это опьянѣнiе разрушенiемъ, вѣнчающее голову побѣдителя почетной повязкой. Тысячи стрѣлъ, подобно огромной стаѣ птицъ, со свистомъ кружились въ воздухѣ и звуки трубъ казались ихъ криками. Унасъ все время былъ впереди и я подобно его тѣни слѣдовалъ за нимъ.

Вотъ огромный варваръ, опоясанный мохнатой шкурой козла, съ крикомъ занесъ свое копье надъ его головой и жалость невольно наполнила собой мою душу, но въ это мгновенiе я услышалъ, что онъ шепчетъ ея имя, какъ обыкновенно призываютъ имена боговъ даюшихъ побѣду.

И Нефтисъ склонилась надъ нимъ.

Напрасно хотѣлъ онъ защититься, поднявъ надъ головою свой мечъ, я удержалъ его руку и она безсильно опустилась, непричинивъ никому вреда, лишь мечъ сверкнулъ въ лучахъ солнца кривымъ, невѣрнымъ изломомъ.

VII

Возвращаясь назадъ, я вдругъ почувствовалъ въ своемъ сердцѣ тоску, что бываетъ передъ несчастiемъ, но лишь проникнувъ въ свое жилище, я понялъ весь ужасъ случившагося.

Я нашелъ свое тѣло сидящимъ на каменныхъ плитахъ съ безсмысленной улыбкой на губахъ. По временамъ оно громко мычало и размахивало руками и я понялъ, что одна изъ отвратительныхъ лярвъ воспользовалась моимъ отсутствiемъ и теперь радуется возможности воплотить гнусныя желанiя, что мучили его среди безплотныхъ духовъ.

И я понялъ, что не могу вернуть себѣ свое тѣло, такъ какъ темный духъ окружилъ себя таинственной гранью, разрушить которую я не могъ, ибо не будучи посвященнымъ не зналъ ея сущности.

Тщетно приказызалъ я ему вернуть мнѣ похищенное, онъ былъ сильнѣе и въ отвѣтъ только хохоталъ, скаля зубы и я не могъ подойти, не могъ коснуться чудовища завладѣвшаго моимъ тѣломъ.

Напрасно молилъ я боговъ о помощи, что могли они сдѣлать послѣ совершеннаго мною. Съ ужасомъ глядѣлъ я на то, что еще такъ недавно было моимъ тѣломъ, съ трудомъ узнавая свои черты, сквозь которыя такъ ясно виднѣлась ужасная маска темной лярвы.

Но вотъ я увидѣлъ, что мой двойникъ поднялся и шатаясь побрелъ къ выходу. Я слѣдовалъ за нимъ. Сначала его движенiя были непонятны и неувѣренны, но потомъ онъ пошелъ быстрѣе. Но лишь, когда спустившись къ рѣкѣ онъ свернулъ на дорогу къ загороднымъ домамъ, я понялъ, куда онъ идетъ.

Я понялъ, что тѣло, повинуясь привычкѣ, шло къ дому стараго Тарсофора.

VIII

Прекрасная Хаитъ не сразу замѣтила, какъ ужасны стали черты моего лица и какъ всегда довѣрчиво протянула свои руки чудовищу, которое усѣлось рядомъ, мыча отъ удовольствiя.

И внезапно страхъ напопнилъ ея сердце. Въ ужасѣ хотѣла она бѣжать и это погубило ее.

Понявъ, что она уходитъ, темный духъ кинулся къ ней. Я видѣлъ его глаза, горящiе страстью и его губы, ищущiя ея губъ…

Забывъ все, кинулся я къ своему двойнику, чтобы спасти ее отъ гнуснаго насилiя…

Страшная боль на мгновенiе лишила меня сознанiя и, очнувшись, я увидѣлъ себя снова заключеннымъ въ своемъ тѣлѣ.

IX

Остальное ты знаешь. Меня судили и совѣтъ братьевъ назначилъ мнѣ искупленiемъ позорную смерть.

И я радъ этому. Я счастливъ при мысли, что огонь навсегда уничтожитъ это тѣло, которое мнѣ теперь такъ отвратительно близко. И я не боюсь другого суда, гдѣ среди боговъ на тронѣ неподвижно сидитъ безстрастный и мудрый Тотъ съ темнымъ лицомъ шакала.

Б. Леманъ

 


Назад к содержанию номера

Оцѣните статью
( Пока оценок нет )
Подѣлиться с друзьями
Журналъ "Изида"
Добавить комментарий

Отправляя данную форму вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности сайта