Эдуардъ Шюрэ. Бiографическiй очеркъ

«Много званныхъ, но мало избранныхъ».

Эти слова вѣрны во всѣхъ областяхъ, но, пожалуй, болѣе всего ихъ можно примѣнить къ оккультистамъ. Не говоря даже о гадалкахъ, шарлатанахъ и всей массы псевдо-посвященныхъ, сколько искреннихъ, серьезныхъ людей затрогиваютъ нашъ умъ, возбуждаютъ мысль, но оставляютъ сердце холоднымъ. Сколько разъ, втайнѣ, вдругъ усомнишься въ истинѣ преслѣдуемой цѣли и съ трепетомъ скажешь себѣ: «Гдѣ же свѣтъ? Разумныя, логичныя построенiя; математически вѣрныя формулы, но неужели этимъ все кончается? Гдѣ же онъ, ослѣпляющій свѣтъ, гдѣ же родина тоскующей души?» Нѣтъ, это не все! Существуютъ пророки духа, существуютъ избранники, которые съ ясностью мысли соединяютъ горячiй энтузiазмъ и вѣру; они то и есть настоящiе посвященные, они учителя, и мы должны чутко прислушиваться къ ихъ голосу, указывающему намъ на отблескъ небесныхъ лучей. Гдѣ они, какъ узнать ихъ, этого и спрашивать нечего! При встрѣчѣ душа озаряется, точно наполняясь дивнымъ воспоминанiемъ, и мгновенно, силой экстаза, умъ перелетаетъ далеко за предѣлы символовъ и формулъ. Отъ ихъ присутствiя, отъ ихъ глагола вѣетъ безконечностью.

Эдуард Шюрэ. Биография. фото 1911год французский писатель

Такой именно человѣкъ французскiй писатель, идеалистъ и мистикъ Эдуардъ Шюрэ. Изъ подъ его пера вышли вдохновенныя страницы, бросающiя яркiй свѣтъ на религiи и тайны древнихъ святилищъ, на медленный ростъ того дивнаго цвѣтка, который распустился пламенѣющей розой христiанства.

Его нельзя назвать историкомъ, потому что поэтъ говоритъ въ немъ громче ученаго; нельзя назвать оккультистомъ, потому что творчество его не укладывается ни въ одну изъ готовыхъ рамокъ. Какъ небесное свѣтило, онъ движется по невидимой орбитѣ, одинокой и неизмѣримой.


Эдуардъ Шюрэ родился въ Страсбургѣ 21 Января 1841 года. Отецъ его, докторъ медицины, быль французъ по происхожденiю, но мать коренная эльзасска, впрочемъ, на развитiе сына она не могла много влiять по той причинѣ, что умерла очень рано.

Всѣ дѣтство Шюрэ протекло въ Страсбургѣ подъ сѣнiю готическихъ сводовъ стаpaго собора зарождались въ душѣ его невидимые ростки будущаго генiя; мальчикомъ онъ, любилъ блуждать по крышамъ собора среди фантастическаго мipa ангеловъ, химеръ и грифовъ, каменныхъ созданiй средневѣковыхъ мастеровъ; онъ любилъ прислушиваться къ ударамъ колокола въ вечерней тишинѣ, и въ отвѣтъ на этотъ призывъ вѣкового голоса въ груди его смутно вставало предчувствiе той необъятной задачи, которая заполнитъ всю его жизнь. Какъ проникнуть въ тайники великой души, которая сама еще не сознаетъ всю красоту своей безконечности и только томится въ непонятномъ ожиданiи будущей борьбы, будушихъ экстазовъ? Можно только догадываться, какъ, на порогѣ юности, Шюрэ мучительно началъ чувствовать незримое присутствiе своего генiя, какъ порою среди каменныхъ героевъ старины въ любимомъ соборѣ, ему являлись тѣни другихъ вѣковъ, другихъ народовъ, — тѣни знойнаго Египта, образы чарующей Эллады.

Шюрэ кончалъ Страсбургскую гимназiю, когда умеръ его отецъ, что рано поставило его лицомъ къ лицу съ жизнью. Дальнѣйшее образованiе онъ получилъ въ университетахъ Бонна, Берлина и Мюнхена, гдѣ сталъ настоящимъ знатокомъ античнаго мipa. Но, несмотря на нѣмецкiя влiянiя, окружавшiя его молодость, сердце будущаго писателя лежало къ другой странѣ. Францiя была его отчизной, французскiй языкъ былъ ему роднымъ, и онъ оставилъ Эльзасъ, не признавъ власть побѣдителя — нѣмца, и переселился навсегда въ Парижъ. Къ этому времени талантъ его едва начиналъ пробиваться. Подъ мощной наружностью древняго кельтскаго героя, подъ высокимъ челомъ мыслителя зрѣлъ умъ рѣдкой окрыленности, который готовилъ ему жизнь полную испытанiй и борьбы. Есть люди, которыхъ природа, какъ будто избираетъ жертвами, съ колыбели отмѣчая ихъ печатью генiя и горечи. Они вырастаютъ одинокими и рано проникаются сознанiемъ, что имъ надо взять на себя весь гнетъ мысли человѣчества, оставляя послѣднему только суетныя заботы и радости.

Но пока путь не найденъ, пока душа кипитъ и неизвѣстно, что выйдетъ изъ этого раскаленнаго горнила, пока не пережитъ еще перiодъ медленной кристаллизацiи стремленiй вокругъ невидимаго центра — тогда напрасно молодое существо бьется въ невыносимомъ непониманiи себя, задыхаясь подъ гнетомъ страха прожить даромъ и въ хаосѣ мiровыхъ силъ ищетъ ту, которая окрылитъ его.

Юноша, носящiй въ себѣ залогъ «Великихъ Посвященныхъ» не могъ напряженно не ждать, когда же прозвучитъ для него голосъ призванiя. Какъ древнiй посвященный, онъ стоялъ съ мучительнымъ вопросомъ передъ молчаливымъ сфинксомъ жизни и ждалъ, чтобы жрецъ подошелъ и указалъ ему на двери храма.

И жрецъ подошелъ. Когда впервые мiръ услышалъ громъ Вагнеровской драмы и пѣснь Изольды призвала «потонуть безъ думъ и безъ сознанiя въ дыханьи безконечномъ мiровой души», тогда Эдуардъ Шюрэ въ гармонiи звуковъ понялъ гармонiю всего мiрозданiя.


Зимой 1871 года, Шюрэ прiѣхалъ въ Италiю, надѣясь найти тамъ рамку красоты и покоя, необходимую для написанiя его первой значительной книги. До этого уже появились «L’histoire du Lied» (1868)1, обратившая вниманiе Мишле на молодого писателя, и статья о Вагнерѣ въ Revue des Deux Mondes (15 Апр. 1869 г.). Но въ мысляхъ его бродили образы, рожденные музыкой великаго композитора, и онъ хотѣлъ посвятить имъ болѣе обширный трудъ2.

Вагнеръ былъ первымъ вѣстникомъ неба для Шюрэ, но судьба готовила ему другую встрѣчу. Если-бъ Данте не встрѣтилъ Беатриче, генiй его не могъ-бы взлетѣть до Эмпирея и остался-бы въ заколдованномъ кругѣ томительныхъ исканiй. Если бъ Шюрэ не встрѣтилъ Маргéриту Альбана, пророкъ и посвященный не проснулись-бы въ глубинѣ его души.

«Рихардъ Вагнеръ, говоритъ онъ3, былъ моимъ первымъ освободителемъ, онъ открылъ мнѣ живое, полное искусство, точно ударъ грома раздался во внезапно очистившемся небѣ. Маргерита Альбана была для меня величайшимъ откровенiемъ, откровенiемъ женщины, жизни и ея потустороннихъ отголосковъ, я прибавлю — откровенiемъ самого себя. До встрѣчи съ нею, люди и мiръ давили меня, какъ нестерпимый гнетъ; я не только не смѣлъ опредѣлить себя, я не подозрѣвалъ своихъ силъ. Съ того дня, какъ она стала моимъ другомъ, подъ влiянiемъ ея могучей и свободной души я посмѣлъ стать вполнѣ самимъ собою. Я не преувеличиваю, говоря, что для меня она была «Пробудительницей неизвѣстнаго Бога», что она указала мнѣ на мой идеалъ, озаривъ скрытую глубину моей души».

Они познакомились во Флоренцiи, въ декабрѣ 1871 года. Трудно представить себѣ, что испытали при встрѣчѣ эти два существа, быть можетъ, искавшiя другъ друга на протяженiи многихъ жизней; трудно сказать, какъ далеко въ безконечности раздалось эхо перваго столкновенiя двухъ сердецъ, вспомнившихъ здѣсь, на землѣ, союзъ, заключенный нѣкогда въ иномъ, въ предвѣчномъ мiрѣ.

«Она пробудила во мнѣ цѣлый мiръ мыслей, грезъ и желанiй. Вырвавшись изъ объятiй долгаго сна, они бурно устремились къ той, которая вызвала ихъ къ жизни. Первая потребность любви захватываетъ всю гамму человѣческаго существа и рождаетъ безумную жажду слiянiя, забвенiя себя, погруженiя въ любимомъ существѣ»4.

Невозможно говорить о Шюрэ, не говоря о Маргеритѣ Альбана, но передъ этимъ лучезарнымъ двойникомъ поэта невольная стыдливость останавливаетъ наше перо. Онъ можетъ открывать ея образъ передъ другими; онъ можетъ показывать другимъ сокровища своихъ воспоминанiй, но постороннiй человѣкъ не имѣетъ права проникать въ святилище его жизни и сердца. Скажемъ только: безъ нея онъ не писалъ бы «Les Grands Initiés». Этого достаточно для опредѣленiя ихъ значенiя въ жизни другъ друга. «Les Grands Initiés» — пламенѣющiй фокусъ всей дѣятельности Шюрэ, но лучъ, упавшiй на этотъ фокусъ, былъ направленъ Маргеритой Альбана.

«Oui, la Muse est Amante et Mère du poète;
«Elle souffre avec lui, car son àme inquiète
«Contemple I’ldèal, qu’il brùle de saisir»5.

Она, какъ никто, приблизилась къ идеалу женщины-жрицы, вручающей избранному то пламя, которое онъ высоко долженъ поднять для озаренiя всей жизни. «Да не потухнетъ нашъ факелъ, говорила она. Когда мы падемъ, ослабѣвъ, пусть другie понесутъ его дальше».

20 Сентября 1887 г. въ Ливорно, она умерла, но ея миссiя на землѣ была выполнена: факелъ ея остался въ рукахъ избранника.


Если-бъ Эдуардъ Шюрэ ничего не написалъ кромѣ «Grands Inities»6 этого было-бы достаточно для прiобрѣтенiя вѣнца славы, но трудъ его несравненно обширнѣе, и на всемъ протяженiи его долгой литературной дѣятельности одна и та же руководящая идея проходитъ черезъ всѣ его творенiя, какъ огненный путеводный лучъ: идея объ оккультныхъ силахъ человѣческой души, о ея безначальномъ прошломъ и безконечномъ восхожденiи.

Во тьмѣ земной жизни, въ слѣпомъ исканiи свѣта, Психея сохранила смутную память объ отголоскахъ другого мiра, и эта память, это напряженное стремленiе къ Богу проходитъ по всей исторiи человѣчества. Но, по выраженiю Ламартина «человѣчество — ткачъ, видящiй только изнанку своей работы. Придетъ день, оно взглянетъ на ту сторону полотна и увидитъ грандiозную картину, сотканную въ теченiи вѣковъ»7.

Вотъ, именно, эту «грандiозную картину» Эдуардъ Шюрэ освѣщаетъ свѣтомъ науки, широкимъ размахомъ побѣждающей мысли; онъ ищетъ синтезъ вѣры и знанiя, исканiе Бога въ человѣчествѣ, его религiозную исторiю, а не исторiю его религiй.

«Можно иногда изучать отдѣльно политическую исторiю народовъ, но разъединять ихъ религiозную исторiю невозможно. Религiи Ассирiи, Iудеи, Египта, Грецiи дѣлаются понятными только, если схватить ихъ связь съ древней, индо-арiйской религiей. Взятая отдѣльно каждая кажется неразрѣшимой загадкой. Схваченная сверху, въ общемъ теченiи это чудная эволюцiя, гдѣ все взаимно подтверждается. Короче – исторiя религiй всегда будетъ узкой, суевѣрной и ложной. Истинна только религiозная исторiя человѣчества. На такой высотѣ видны только общiя мiровыя теченiя»8. Въ этихъ словахъ опредѣлена цѣль, намѣчены пути, по которымъ авторъ поведетъ нашу мысль.

Онъ не останавливается на внѣшнихъ фактахъ утвержденiя великихъ религiй, но беретъ только внутреннюю исторiю, скрытые импульсы, породившiе ихъ, и старается разобраться въ тайникахъ эзотерической традицiи.

«Она протекаетъ въ тиши храмовъ, въ тайныхъ братствахъ, и потрясающiя драмы ея развертываются въ душѣ великихъ пророковъ, которые никакимъ пергаментамъ, никакимъ ученикамъ не повѣряли своихъ мучительныхъ кризисовъ, своихъ лучезарныхъ экстазовъ. Ихъ надо угадывать»9.

А чтобы угадать и возсоздать, надо продѣлать громадную работу надь обрывками дошедшихъ до насъ источниковъ, объединить рѣдкiя свѣдѣнiя, выскользнувшiя изъ тайнъ древнихъ храмовъ, и освѣтить все этой силой собственнаго чутья. Эдуардъ Шюрэ это выполнилъ. Мысль его съ рѣдкой проницательностью углубилась въ святое святыхъ души великихъ пророковъ человѣчества, въ неуловимую даль вѣковъ и вынесла оттуда жемчужину современной литературы.

Послѣ смерти Маргериты Альбана, Шюрэ продолжалъ твердо итти по намѣченному ими пути, чувствуя отнынѣ, что это единственный вѣрный для него, единственный, озаряющiй жизнь, потому что онъ ведетъ къ источнику свѣта, скрытому въ глубинѣ души.

Бродитъ-ли онъ по Францiи — народный генiй трепещетъ вокругъ него въ отеческомъ воздухѣ и нашептываетъ ему преданiя старины10; странствуетъ-ли онъ по святилищамъ Востока (Les sanctuaires d’Orient) — Изида слетаетъ къ нему надъ водами Нила; рокотъ волны въ Элевзинской бухтѣ повторяетъ ритмы священной драмы, и на пыльныхъ дорогахъ Палестины Божественный Странникъ является его мысленному взору.

Во всей многоактовой драмѣ творенiй Шюрэ, героиней является все та же душа человѣческая, то потонувъ въ сiянiи видѣнiй фараона Алюзиса11, то трепеща въ борьбѣ между генiемъ любви и сфинксомъ плоти12, то забываясь въ экстазѣ передъ слiянiемъ креста и звѣзды Люцифера13.

Она гибнетъ въ борьбѣ съ плотiю въ лицѣ Омбрицiя (La prètresse d’Isis); въ лицѣ супруговъ-избранниковъ-Клеоникъ и Фосфоросъ, она борется за гармонiю вѣры и любви со знанiемъ и могуществомъ, за примиренiе Христа и Люцифера (Les Enfants de Lucifer) и, наконецъ, достигаетъ наивысшаго предѣла своего блеска въ творчествѣ великихъ Пророковъ человѣчества, которыхъ вѣнчаетъ Сынъ Божiй Iисусъ.

И въ теченiи всей этой эволюцiи душой преслѣдуется одна цѣль: приблизиться къ Идеалу. За смертью ожидаютъ ее необъятные горизонты новой жизни. «Тамъ Психея осуществитъ свою мечту, мечту постоянно разбиваемую, но вѣчно преслѣдуемую здѣсь на землѣ. Она осуществитъ ее пропорцiонально усилію, сдѣланному на землѣ и прiобрѣтенному здѣсь свѣту, но увеличивъ все это въ сотни разъ. Разбитыя надежды разцвѣтутъ снова въ сiянiи божественной жизни; темныя зори земли загорятся неописуемымъ блескомъ. Да! Если человѣкъ хоть одно мгновенiе забылся въ порывѣ энтузiазма или самоотверженiя, эта единственная чистая нотка, вырванная изъ диссонанса его земной жизни, разольется въ вѣчности безконечными отзвуками невыразимой гармонiи»14.

Мы не будемъ разбирать подробнѣе сочиненiя Эдуарда Шюрэ. Чѣмъ глубже вдаваться въ такую работу, тѣмъ шире становится задача, и невольно останавливаешься, когда вспомнишь, что поэтъ cамъ не нашелъ предѣла безконечному разнообразiю вѣчно-новыхъ горизонтовъ своей мысли.

“Les jours se trainent et ma vie
S’effeuille au vent de la douleur.
Je cherche en vain la mèlodie
Qui dise le fond de mon coeur”15.

Нѣтъ, нельзя обнять необъятное, и чѣмъ глубже, чѣмъ сильнѣе творчество захватываетъ духъ поэта, тѣмъ невыразимѣе становится трепетъ его. Эдуардъ Шюрэ не могъ проникнуть въ самую глубину своего сердца и найти границы его, потому что онѣ раздвигаются все шире, и тамъ, гдѣ душа, подобная его душѣ, какъ будто достигаетъ предѣла, тамъ она граничитъ съ Божествомъ.

Н. Башмакова

 

1 Исторiя нѣмецкой народной поэзiи.

2 Le Drame musical. (1875 — pyccкiй переводъ 1909).

3 Essai biographique sur M. Albana, prècedan son livre sur le Corrége.

4 Essai biographique sur Marghérita Albana.

5 Да, Муза — любовь и мать поэта; она страдаетъ съ нимъ, потому что безпокойной душой видитъ идеалъ который онъ порывается схватить Э.Ш.

6 Великiе посвященные Перев. 1908. Складъ изданiй Теософическаго общества. 2р. 50к.

7 Les Grands Initiés. Предисловiе.

8 Les Grands Initiés. Hermès.

9 Les Grands Initiés. Предисловiе.

10 Les Grandes légendes de France.

11 La vie mystique.

12 L’ange et la sphynge.

13 Les enfants de Lucifer.

14 Les Grands Inities. «Pythagore».

15 L’Ame des temps nouveaux.

Проходятъ дни и бурями страданiй
Развѣянъ цвѣтъ моей души.
А я тщетно16 стремлюсь все сердце
Въ единую мелодiю излить.

16 В журнале написано непонятное слово, применен переводчик. Вставлено слово близкое по смыслу (автор сайта).



Въ ближашихъ №№ журнала будутъ помѣщены отрывки изъ лучшихъ произведенiй Эд. Шюрэ.



Назад к содержанию номера

Оцѣните статью
( Пока оценок нет )
Подѣлиться с друзьями
Журналъ "Изида"
Добавить комментарий

Отправляя данную форму вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности сайта