Iоанновъ день — масонскiй праздникъ

День 24-го iюня, день Св. Iоанна Крестителя, былъ главнымъ и обшимъ торжествомъ для всѣхъ свободныхъ каменщиковъ. Св. Iоаннъ почитался высокимъ покровителемъ Ордена свободныхъ каменщиковъ, и лѣтнiй Iоанновъ день былъ чтимъ въ Россiи одинаково свято и малыми и великими братьями. Святой Iоаннъ — указатель пути къ истинѣ, вѣрный путеводитель ко свѣту; потому и наименованiе iоанновскаго масонства было присвоено тремъ низшимъ степенямъ ученика, товарища и мастера, степенямъ, общимъ всѣмъ масонскимъ системамъ: въ этихъ трехъ степеняхъ, собственно, и заключалась сущность орденскаго ученiя — работа надъ усовершенствованiемъ нравственности.

Съ наступленiемъ Iоаннова дня масоны не упускали случая поздравлять другъ друга даже въ письмахъ; такъ, напримѣръ, въ письмѣ отъ 21-го iюня 1814 года извѣстный масонъ, графъ Михаилъ Юрьевичъ Вiельгорскiй писалъ своему другу Сергѣю Степановичу Ланскому: «поздравляю тебя и нашихъ друзей съ наступающимъ праздникомъ, воспоминающимъ намъ покровителя Iоанна; дай Боже, чтобы и въ насъ прiуготовился путь, который есть водяное крещенiе или внутреннее слезное».

Великiй орденскiй праздникъ воспѣвался въ торжественныхъ одахъ, высокимъ слогомъ; и новопринятые братья и братья высшихъ степеней настраивали свои лиры и, особымъ масонскимъ слогомъ выражая свои мысли, славословили патрона вольныхъ каменщиковъ; при торжествованiи Iоаннова дня великiй мастеръ, по придписанiю ритуала, читалъ такiя произведенiя братьевъ; нѣкоторыя оды, прочитанныя во время празднества, поступали въ масонскiй архивъ и забывались, но иныя, пришедшiяся «по мысли» братьямъ, включались въ списки масонскихъ пѣсенъ для послѣдующаго употребленiя во время собранiй, оды перекладывались на музыку и пѣлись братьями хоромъ.

Но масоны не только воспѣвали Iоанновъ день; они праздновали его по особому ритуалу, и во все время существованiя масонскихъ ложъ въ Россiи день 24-го iюня праздновался съ великой торжественностью. Среди бумагъ перваго гросмейстера русскихъ ложъ Ивана Перфильевича Елагина, сенатора вѣка Екатерины, находится собственноручно переписанный имъ «Порядокъ, который при торжествованiи дня Св. Iоанна, наблюдать подобаетъ», а въ бумагахъ Сергѣя Степановича Ланского, «Великаго намѣстнаго мастера великiя провинцiальныя ложи» сохранились черновики рѣчей, предназначавшихся для произнесенiя въ Iоанновъ день 1822 года, въ годъ запрещенiя масонскихъ ложъ въ Россiи. Итакъ, Iоанновъ день праздновался согласно особому церемонiалу — «обряду торжествованiя ложи Iоанна». Этотъ обрядъ былъ установленъ для того, чтобы день проведенъ былъ «въ работахъ, въ умѣренности, въ тишинѣ, въ благоговѣнiи, въ чистой невинной радости, въ веселiи духа и въ любви». Обрядъ былъ неодинаковымъ для масоновъ всѣхъ странъ: для тѣхъ государствъ и городовъ, «гдѣ орденскiя работы въ полной свободѣ отправляться могутъ», былъ одинъ обрядъ, а для государствъ и городовъ, гдѣ работы не такъ свободны — другой.

При моихъ архивныхъ изысканiяхъ мнѣ удалось найти «порядокъ обряда, каковой былъ наблюдаемъ въ ложѣ Нептуна 1812 года Iюня въ 24 день». Этотъ датированный документъ тѣмъ болѣе заслуживаетъ вниманiя, что ложа Нептуна оффицiально числилась возобновленной лишь съ 21-го октября 1813 года. Какъ извѣстно, масонокiя ложи были запрещены императрицею Екатериной II-й и, не смотря на розовыя надежды масоновъ о снятiи этого запрещенiя, оно было повторено и Императоромъ Павломъ I-мъ и Императоромъ Александромъ I-мъ, по вступленiи ихъ на престолъ; формальное же разрѣшенiе на ложи было дано лишь въ 1810 году; однако, многiя ложи, въ которыхъ членами состояли ревностные масоны, не прерывали совершенно своихъ работъ и собирались вдали отъ ревнивыхъ глазъ властей; ложа Нептуна, повидимому, если и прекращала на время свои работы, все же многiе годы работала въ тиши, о чемъ краснорѣчиво свидѣтельствуютъ какъ названный мною документъ, такъ и тетрадь съ масонскими пѣснями этой ложи на французскомъ языкѣ, гдѣ въ заголовкѣ сказано, что пѣсни были составлены въ 1805 г. на русскомъ языкѣ и переведены на французскiй языкъ въ 1812 г.; кромѣ того, сохранилась ода, писанная для ложи Нептуна на Iоанновъ день въ 1809 г. Конечно, свидѣтельства немногочисленны, но важны. Скажу, кстати, нѣсколько словъ объ исторiи ложи Нептуна. Съ 21 октября 1813 года она оффицiально числится въ спискѣ ложъ, принадлежащихъ къ союзу Великой директорiальной ложи Владимiра къ Порядку; но едва только изъ-за границы повѣяли новыя вѣянiя, едва въ Германiи началось преобразованiе масонства и приступились къ уничтоженiю совершенно излишнихъ высшихъ степеней съ тѣмъ, чтобы воскресить древнее iоанновское масонство, приспособивъ его къ требованiямъ времени, какъ заволновались и братья ложи Нептуна. Въ Pocciи страстнымъ поборникомъ новыхъ идей выступилъ докторъ Е.Е. Эллизенъ, высоко гуманный человѣкъ, о которомъ и друзья, и недруги, кромѣ хорошаго, ничего сказать не могли; Эллизенъ былъ мастеромъ стула въ ложѣ Петра къ Правдѣ, подчиненной Директорiальной ложѣ; порѣшивъ ввести въ своей ложѣ новое масонство, т.е. отбросить высшiя степени и ограничиться тремя iоанновскими, онъ объ этомъ своемъ намѣренiи написалъ гросмейстеру Директорiальной ложи, масону стараго времени, Беберу. Съ отправкой этого письма начались «безпокойства» въ масонскомъ орденѣ; Беберъ вскорѣ оставилъ свой высокiй постъ; новоизбранный на его мѣсто графъ В.В. Мусинъ-Пушкинъ-Брюсъ выказалъ столь большую терпимость ко всякаго рода системамъ, что Эллизенъ не преминулъ этимъ воспользоваться и немедля ввелъ новое масонство въ своей ложѣ. Ложа Нептуна тотчасъ же тоже ввела у себя новую систему трехъ степеней. Новая система быстро прiобрѣла много сторонниковъ. Однако, возникшiя распри заставили приверженцевъ системы высшихъ степеней признать желательность уничтоженiя «великаго соблазна», и было рѣшено въ масонскiй праздникъ, Iоанновъ день, въ который обыкновенно разсматривались важные вопросы, приступить къ учрежденiю новаго устава для Директорiальной ложи; время между тѣмъ было уже упущено и въ Iоанновъ день 1815 года было постановлено закрыть Директорiальную ложу; четыре ложи, изъ коихъ одна была ложей Нептуна, соединились для образованiя новой великой ложи, принявшей наименованiе Великой ложи Астреи; въ томъ же 1815 г. въ С.-Петербургѣ уже появилось въ печати новое «Уложенiе Великой ложи Астреи»; какъ видно, братья не откладывали дѣлъ въ долгiй ящикъ и не занимались бюрократической проволочкой. Уложенiе было проникнуто большою терпимостью; такъ, въ немъ, между прочимъ, говорилось: «нынѣ признано, чтобы вольные каменщики принадлежали къ одному изъ тѣхъ вѣроисповѣданiй, которыя обязываютъ къ справедливости, честности, снисходительности и благотворительности къ ближнему, какого бы онъ званiя, состоянiя и исповѣданiя ни былъ, предоставляя, впрочемъ, всякому держаться тѣхъ мнѣнiй и правилъ, которыя онъ признаетъ благоразумнѣйшими». Въ оффицiальныхъ спискахъ ложи Астреи ложа Нептуна уже числится въ августѣ 1815 г.

Князь Гагаринъ, какъ посвященный въ масонство по шведской системѣ, могъ давать, очевидно, патентъ на утвержденiе ложи той системы, къ которой принадлежалъ самъ. Между тѣмъ, по иностраннымъ источникамъ, ложа Нептуна работала и по елагинской (англiйской) системѣ; значитъ, ложа Нептуна возникла еще до полученiя ею патента отъ Гагарина, т.е. до 1779 г.; а такъ какъ ложи по англiйской системѣ стали работать въ Петербургѣ съ 1770 г., то ложа Нептуна могла возникнуть уже въ это время. Но не противорѣчило бы историческимъ даннымъ предположенiе, что ложа Нептуна была тою первою масонскою ложею, которая, согласно масонскому преданiю, по волѣ Петра Великаго, была открыта въ Кронштадтѣ. Основанiемъ къ подобному предположенiю могутъ служить слѣдующiя соображенiя. Во-первыхъ, Beликiй преобразователь страстно любилъ море, и не было бы ничего удивительнаго, если бы онъ назвалъ масонскую ложу именемъ морского божества. Во-вторыхъ, по масонскому преданiю, во время заграничнаго путешествiя, Петръ Великiй съ Лефортомъ были посвяшены въ орденъ храма. Въ третьихъ, замѣчается удивительное совпаденiе между тѣмъ, что апостолъ Андрей почитается масонами шотландскихъ ложъ ихъ покровителемъ, а первый русскiй орденъ былъ орденъ св. Андрея, и въ русскомъ флотѣ до сихъ поръ состоитъ андреевскiй флагъ. Наконецъ, въ старѣйшей ложѣ русскихъ масоновъ, извѣстной у масоновъ подъ терминомъ лѣтописной, встрѣчается такая строфа, относящаяся къ Петру Великому:

Нордъ во мракѣ погруженный
Пребылъ бы еще до днесь,
Если бъ часъ для всѣхъ блаженный
Не вмѣстилъ героя здѣсь.
Петръ, подобно Геркулесу,
Суевѣрiя завѣсу
Первый съ мужествомъ раздралъ
И невѣжество попралъ.
По кемъ свѣтомъ озаренный
Кейтъ къ россiянамъ прибѣгъ.

Для чего масонамъ нужно было упоминать имя Петра Великаго, если онъ не имѣлъ никакого отношенiя къ масонству? Многiе же изслѣдователи видятъ въ упоминаемомъ этою пѣснью Кейтѣ пiонера масонства въ Россiи, такъ какъ въ пѣснѣ про него говорится:

Въ немъ едино лишь начало
Нашихъ таинствъ возсiяло.

Но для чего же тогда масонская лѣтописная пѣснь выражается, что Петръ сдѣлалъ то и то, а по немъ, т. е. вслѣдъ за нимъ, по слѣдамъ его, Кейтъ «къ pocciянамъ прибѣгъ?»

Однако, вернемся къ празднованiю Iоаннова дня.

Въ государствахъ, гдѣ масонство не только разрѣшалось правительствомъ, но гдѣ ложи въ числѣ своихъ членовъ насчитывали особъ царствующаго дома, гдѣ на масонскiй орденъ смотрѣли едва ли не какъ на государственное учрежденiе, тамъ священный для масоновъ день Iоанна праздновался съ большою пышностью и со многими церемонiями. Ритуалъ, вообще, предписывалъ соблюдать всѣ церемонiи, какiя выполнить можно будетъ, а церемонiй было много, празднованiе продолжалось цѣлый день съ самаго утра, всѣ братья всѣхъ находящихся въ данномъ мѣстѣ ложъ должны были собраться въ церковь, гдѣ богослуженiе совершалъ священникъ-масонъ; и священникъ, и всѣ братья обязаны были одѣвать на Iоанновъ день свои орденскiя одежды. По совершенiи богослуженiя масоны торжественной процессiей шли въ домъ, гдѣ должно было совершаться дальнѣйшее празднованiе; всѣ братья шли парами, братья младшихъ ложъ впереди; пѣнiе масонскихъ гимновъ оглашало воздухъ; во главѣ процессiи выступалъ великiй мастеръ; процеcciя производила большое впечатлѣнiе: орденскiя одѣянiя братьевъ высшихъ степеней были роскошны, украшенiя сверкали драгоцѣнными каменьями, напѣвы гимновъ были печальны, напоминая наши лютеранскiе хоралы; они какъ-то особенно вдохновенно звучали подъ открытымъ небомъ, пѣтые сотнями голосовъ. Кронштадтъ едва-ли видѣлъ столь пышную процессiю. «Порядокъ обряда» ничего не напоминаетъ о такомъ церемонiальномъ выходѣ, въ немъ значится лишь, что братья послѣ литургiи, въ десять часовъ утра, собирались въ ложу, одѣтые во всѣ знаки и украшенiя, въ орденскихъ одеждахъ.

Причудливы масонскiя одежды: простые кожаные запоны учениковъ и товарищей Iоанновскихъ ложъ привлекаютъ взоръ только своей бѣлизной, богатъ и мраченъ уборъ учениковъ и товарищей шотландскихъ ложъ; и дорогое шитье серебромъ на нихъ изображаетъ символъ смерти — черепъ и кости; изъ серебра же и мертвая голова на костяхъ, привѣшенная на черной съ бѣлымъ лентѣ на шеѣ; но не мраченъ и не простъ нарядъ iоанновскихъ и шотландскихъ мастеровъ: онъ сверкаетъ золотомъ, лазурью, пурпуромъ. Разнообразны драгоцѣнные знаки; серебряные и золотые циркуля, лопаточки, наугольники, треугольники, солнца, звѣзды, кресты, кинжалы, сѣкиры, повѣшенные на черныхъ, голубыхъ, красныхъ, зеленыхъ лентахъ. Значки ложъ пестрѣютъ въ петличкахъ; знаки степеней и занимаемыхъ по ложамъ должностей одѣвались на лентахъ черезъ плечо и на шею. Братья ложи Нептуна, подобно братьямъ нѣкоторыхъ другихъ ложъ, накидывали на плечи епанчи. Обрядъ начинался съ открытiя мастерской ложи, гдѣ въ присутствiи братьевъ мастеровъ великiй мастеръ произносилъ рѣчь, которою ложа мастерской степени закрывалась, и братья-мастера, снявъ епанчи, попарно переходили въ ученическую ложу1 въ предшествiи обрядоначальника и въ сопровожденiи намѣстнаго мастера, который занималъ затѣмъ въ ученической ложѣ мѣсто великаго мастера до прибытiя процессiи, образованной изъ великаго мастера и чиновниковъ ложи, т.е. второго намѣстнаго мастера, надзирателей, ритора, секретаря и казначея; всѣ эти братья несли масонскiя регалiи: великiй мастеръ — подушку съ Евангелiемъ, второй намѣстный мастеръ — подушку съ молоткомъ, первый надзиратель — подушку съ циркулемъ, второй надзиратель — подушку съ наугольникомъ, риторъ — мечъ, секретарь — акты, казначей — печать, обрядоначальникъ — жезлъ. Процессiя приближается къ дверямъ ложи, и здѣсь совершается обрядъ «ударенiй и возгласовъ». Каковъ былъ этотъ обрядъ въ ложѣ Нептуна — неизвѣстно; въ великой-же провинцiальной ложѣ, напримѣръ, подойдя къ дверямъ, великiй мастеръ стучитъ молоткомъ — два раза подрядъ и черезъ промежутокъ одинъ разъ; стражи отворяютъ двери, и намѣстный мастеръ спрашиваетъ: «кто тамъ?» На это слѣдуетъ отвѣтъ: «истинные братья и рыцари свободные каменщики», а затѣмъ великiй мастеръ продолжаетъ: «врата храма да будутъ намъ отверсты любовiю вашею; каждый изъ насъ приходить въ оныя съ тѣмъ, чтобы побѣждать свои желанiя, покорять свою волю и успѣвать въ большемъ познанiи науки свободныхъ каменщиковъ». Намѣстный мастеръ отвѣтствуетъ: «съ сердечной радостью прiемлемъ васъ и отверзаемъ вамъ врата, да внидите въ оныя, всѣ благiя силы да сопровождаютъ васъ и да торжествуютъ съ нами въ сей великiй день». Звуки музыки оглашаютъ ложу, и раздается первый куплетъ извѣстной ритуальной пѣсни:

О братство, дружбой сопряженно,
Будь въ вѣки славно и блаженно
И въ радостномъ восторгѣ пой,
Что ты вкушаешь вѣкъ златой.
Въ тебѣ святая добродѣтель
Свой вѣчный созидаетъ храмъ,
Она — помощникъ и свидѣтель
Масонскимъ тройственнымъ дѣламъ.

Процессiя входитъ въ ложу и подходитъ къ жертвеннику. Музыка умолкаетъ. Начинается обрядъ трехъ «путешествiй», къ «свѣту, жизни и слову» — отъ востока черезъ сѣверъ, западъ и югъ. При путешествiяхъ слѣдуютъ братья въ такомъ порядкѣ: впереди — обрядоначальникъ, затѣмъ — риторъ, затѣмъ попарно секретарь и казначей, первый и второй надзиратели; замыкаетъ путешествiе великiй мастеръ. Во время путешествiй поется, по куплетамъ, продолженiе пѣсни «О, братство, дружбой сопряженно». При третьемъ путешествiи братья чиновники идутъ отъ запада прямо черезъ сѣверъ къ востоку, а другiе братья образуютъ изъ своихъ шпагъ такъ называемый «желѣзный сводъ», подъ которымъ проходитъ процессiя. Чиновники занимаютъ свои мѣста и распредѣляютъ регалiи по своимъ мѣстамъ, великiй мастеръ ударяетъ трижды по жертвеннику; надзиратели эти удары повторяютъ по шпагамъ, которыя у нихъ прикрѣплены на бедрахъ; прочiе братья отвѣчаютъ троекратнымъ рукоплесканiемъ, по три удара. Открывается ученическая ложа обыкновеннымъ порядкомъ. По соблюденiи порядка открытiя ложи начинаетъ говорить великiй мастеръ. Какъ любезный хозяинъ, онъ сперва привѣтствуетъ гостей-посѣтителей, а затѣмъ произносить рѣчь на тему о значенiи торжества Iоаннова дня. Послѣ мастера слово дается ритору. Нерѣдко рѣчей бывало очень много: говорили и братья надзиратели, и желающiе братья. Это не были, однако, экспромты; рѣчи проходили какъ бы предварительную масонскую цензуру, доставляясь заблаговременно на просмотръ великаго мастера. Цензурныя стѣсненiя касались только запрещенiя затрагивать личности, дѣлать неясные порочащiе намеки на кого-либо, вступать въ какiя-нибудь пререканiя. Обыкновенно подобными рѣчами въ Iоанновъ день бывали разсужденiя о важности празднованiя этого торжества, о достоинствахъ покровителя св. Iоанна, о значенiи гласа, вопiющаго въ пустынѣ, объ истинномъ покаянiи, о любви къ ближнему и необходимости ея выраженiя дѣлами милосердiя. Нерѣдко также рѣчи громили пороки тогдашняго общества, и жаръ страстныхъ обличенiй не умѣрялся многолюдствомъ собранiя; безпощадно громился и малый, и великiй мipa сего.

Затѣмъ великiй мастеръ произносилъ стихотворенiе на празднуемый день. Извѣстно стихотворенiе, произнесенное въ ложѣ Нептуна въ 1809 г. и сочиненное Павломъ Голенищевымъ-Кутузовымъ. Кутузовъ служилъ во флотѣ, одно время онъ состоялъ адъютантомъ у адмирала Грейга и, вѣроятно, принималъ въ XVIII вѣкѣ участiе въ масонскихъ работахъ ложи Нептуна, мастеромъ стула которой былъ Грейгъ.

Послѣ произнесенiя стихотворенiя ложа закрывалась обыкновеннымъ порядкомъ, послѣ чего братья не расходились по домамъ, а присутствовали за обѣдомъ у великаго мастера, происходившимъ безъ обрядовъ. Послѣ обѣда, по предписанiю, слѣдовало гулянье братьевъ въ саду, въ тѣнистыхъ аллеяхъ. Наконецъ, въ десять часовъ вечера братья облачались въ орденскiя одежды, и день св. Iоанна завершался блестящей столовой ложей съ масонскими обрядами.

Столовая ложа въ этотъ день, по предписанiямъ, должна быть непремѣнно съ музыкой и пѣньемъ и въ самую полночь закрыта. Она называется торжественной, а изъ масонскихъ правилъ для столовыхъ ложъ видно, что торжественныя столовыя ложи бываютъ два раза въ годъ: 24 iюня — обязательно для всѣхъ ложъ и затѣмъ въ день основанiя каждой ложи въ отдѣльности. При торжественной вечерней ложѣ дозволялось правилами употреблять не болѣе 5 блюдъ, а вина не болѣе полъ бутылки на брата; при дневной же торжественной ложѣ допускалось 7 блюдъ.

Столовая ложа въ iоанновскiй день начиналась съ молитвы, послѣ которой слѣдовало пѣнье назначенной масонской пѣсни.

Отецъ любви, мiровъ Строитель,
Услышь смиренный гласъ рабовъ,
Будь нашъ наставникъ, оживитель,
Будь намъ помощникъ и покровъ,
Пронзи насъ истиной святою,
Да дышемъ и живемъ Тобою.

Эта пѣснь пѣлась на мотивъ Коль Славенъ. Затѣмъ слѣдовалъ рядъ здравицъ, которыхъ во время торжественной ложи произносилось десять: за Государя Импетора, за Великую ложу (т.е. Директорiальную, Провинцiальную или Астреи2), за мастера ложи, за соединенныя ложи, т.е. за принадлежащiя къ той же системѣ, за надзирателей и офицеровъ ложи, за новопринятаго брата (или послѣднепринятаго), за всѣхъ посѣтителей, за всѣхъ членовъ ложи и за всѣхъ братьевъ, разсѣянныхъ по всей вселенной. Какъ видно, здравицы, за исключенiемъ перваго тоста, имѣли корпоративно-масонскую окраску. Любопытно, что въ ложѣ Лабзина въ iоанновъ день произносился тостъ «въ честь душъ братьевъ, отошедшихъ изъ сей жизни въ вечность». Послѣ каждой здравицы могла быть пѣта соотвѣтствующая пѣсня. Напримѣръ, послѣ здравицы за Государя пѣлось:

О, братскихъ душъ соборъ,
Составъ согласный хоръ
Царю сердецъ,
Да знаетъ цѣлый свѣтъ.
Что братьевъ духъ поетъ,
Въ сердцахъ у насъ живетъ
Монархъ-отецъ…

Передъ послѣдней здравицей великiй мастеръ можетъ «наставлять братьевъ поучительными разговорами или чтенiемъ къ сему приличнымъ», или же риторъ, или другой какой-либо братъ могутъ читать «наставительныя поученiя». Въ честь «братьевъ, разсѣянныхъ по шару земному» была составлена особая пѣснь. Передъ послѣдней строфой этой пѣсни братья составляли «масонскую цѣпь» и затѣмъ пѣлся послѣднiй куплетъ:

Небесная любовь! О сладость несравненна,
Тобою наша цѣпь да будетъ вѣкъ спряженна,
Да въ самыхъ небесахъ вкушаемъ мы твой плодъ,
Да тамъ въ одной цѣпи согласно воспѣваемъ —
Познайте, о друзья, всю цѣну сихъ работъ,
Которы здѣсь свершаемъ!

Ложа заканчивается сборомъ денежныхъ суммъ на благотворенiе.

«Паче всего любовь къ благотворенiю да согрѣваетъ твое сердце», читаемъ въ свободно-каменщическихъ правилахъ3. И этому правилу точно слѣдовали братья: масонская благотворительность была главнымъ проявленiемъ дѣятельности масоновъ въ жизни4 и осуществлялась ими въ самыхъ разнообразныхъ формахъ. Естественно, что торжественный iоанновъ день не могъ проходить безъ слѣда для масонской благотворительности. Въ ложѣ Елисаветы къ добродѣтели была произнесена рѣчь, гдѣ ораторъ говорилъ5: «профанскiе праздники бываютъ великолѣпны, но скучны, ибо ничего по себѣ не оставляютъ, потому что празднуются человѣками не вѣчными и вѣчности ощущенiя въ нихъ не участвуютъ; каменщики должны иначе праздновать, когда ихъ собранiя обыкновенны — утираютъ нѣсколько слѣзъ несчастнымъ, а торжества ихъ6 должны быть эпохами въ исторiи человѣческой благотворительности».

Въ законахъ ложъ св. Iоанна читаемъ «издревле установлено, чтобы каждый свободный каменщикъ платилъ червонецъ въ день Св. Iоанна Крестителя, 24 iюня; вмѣсто червонца каждый членъ платитъ пять рублей ассигнацiями. Отъ этого платежа «ни одинъ изъ членовъ не изъемлется», какъ гласило масонское правило; существовалъ даже особый терминъ — iоанновскiй червонецъ. По денежнымъ отчетамъ, видно, что въ день Iоанна притокъ пожертвованiй въ кружку для бѣдныхъ былъ особенно щедръ.

Въ этотъ же день, такъ сказать, подводился итогъ годовой дѣятельности данной ложи и читались разнообразные годовые отчеты. Казначей оглашалъ денежный отчетъ, секретарь — отчетъ о числѣ собранiй, бывшихъ въ истекшемъ году, риторъ — о числѣ новопринятыхъ и повышенныхъ братьевъ, наконецъ, братья руководители — о «внутренней работѣ братьевъ», сообщая, что нѣкоторые изъ нихъ «работы свои продолжаютъ, иные съ большимъ успѣхомъ, иные съ посредственнымъ, а тѣ, кои по немощи падали, силою благодати возстаютъ».

Былъ еще обычай среди масоновъ приносить въ Iоанновъ день покаянiе. Лабзинъ, въ 1820 г., въ своей ложѣ Умирающаго сфинкса, между прочимъ, говорилъ: «вѣрный путевождь къ свѣту есть посланный отъ Бога святой Iоаннъ Предтеча, коего день рожденiя, яко покровителя нашего, празднуютъ всѣ братья свободные каменщики торжественно. Его ученiе, указывающее путь ко свѣту, главнѣйше состоитъ въ сихъ словахъ его — покайтесь и сотворите плоды, достойные покаянiя, приближися бо Царствiе Божiе; и мы cie торжество наше достойнымъ образомъ можемъ ознаменовать единственно сердечнымъ покаянiемъ нашимъ». За подобными рѣчами слѣдовало взаимное испрошенiе прощенiй; великiй мастеръ просилъ прощенiя у братьевъ, которые въ свою очередь просили прощенiе у великаго мастера черезъ намѣстнаго мастера, не имѣя права, по масонскимъ правиламъ, на непосредственное обращенiе къ великому мастеру.

Иногда, въ этотъ же Iоанновъ день, братья, воспользовавшiеся благодѣянiями ордена, дѣлали о томъ публичныя заявленiя; нѣкоторые же, кромѣ того, публично же признавались въ той нравственной перемѣнѣ, которую произвело въ нихъ орденское ученiе и, вдаваясь порою въ большiя подробности, какъ бы увлекались самобичеванiемъ. Въ этомъ, странномъ на первый взглядъ, обычаѣ, имѣющемъ родъ публичной исповѣди, для масоновъ не было ничего экстраординарнаго. Нельзя упускать изъ виду, что масоны должны были представлять въ ложу правдивыя и чистосердечныя свои автобiографiи, поступавшiя для дальнѣйшаго храненiя въ масонскiй архивъ; эти бiографiи служили, по смерти брата, матерiаломъ для надгробной о немъ рѣчи въ траурной по немъ ложѣ, гдѣ какъ бы совершалась оцѣнка всей его жизни. Значитъ, публичная исповѣдь масона являлась лишь нѣкоторымъ видоизмѣненiемъ его автобiографiи.

Призывъ къ покаянiю наполняетъ всѣ пѣснопѣнiя Iоаннова дня.

«Страшитесь, близокъ часъ! свершится наказанье!
Но, нѣтъ! вамъ щитъ — любовь Его!
Васъ хочетъ Онъ спасти, и средство — покаянье!
Творцу ли смерть нужна творенья своего?
Покайтесь въ вашихъ преступленьяхъ,
Примите чада сей совѣтъ,
Вы узрите себя въ тѣхъ радостныхъ селеньяхъ,
Гдѣ видѣнъ полный свѣтъ.»

Такъ пѣли восторженные масоны въ торжественный Iоанновъ день!..

Тира Соколовская

 

1 Мастерская ложа отличалась отъ ученической своимъ убранствомъ; въ мастерской ложѣ могли присутствовать только мастера и масоны, имѣвшiе болѣе высокiя степени; масоны же низшихъ степеней туда не допускались.

2 Въ одномъ ритуалѣ ложи союза Астреи сказано, что въ торжественныхъ случаяхъ «стрѣляютъ три здоровья» въ честь Великой ложи Астреи.

3 Рум. Муз. Папка 2012, № 175, стр. 2.

4 Выясненiю общаго характера масонской благотворительности посвящена статья М. К. Соколовскаго, написанная по найденнымъ мною матерiaлaмъ и помѣщенная въ «Трудовой Помощи» (1905, май).

5 Рум. Муз. Папка I960. Рѣчь говорена, вѣроятно, въ 1817г.

6 Т. е. день Iоанна.

 


Назад к содержанию номера

Оцѣните статью
( Пока оценок нет )
Подѣлиться с друзьями
Журналъ "Изида"
Добавить комментарий

Отправляя данную форму вы соглашаетесь с политикой конфиденциальности сайта